Звезда на ёлку

Рассказ Павла Иевлева

— Там должна быть звезда! На ёлке вверху обязательно должна быть звезда.

Девочка-подросток в широкой клетчатой юбке, зеленых гетрах и свитере, шурша бумажками и звякая стеклом, перебирала содержимое огромного ящика с игрушками.

— Представляешь, пап, у них тут нет звезды! — возмутилась она. — Как же так?

— А что есть? — флегматично спросил отец, не отрываясь от выгнутой подковой приборной панели, где за хрустальными стеклами в начищенных медных корпусах дрожали стрелки секционных манометров.

— Какая-то хрень с крыльями и трубкой в заднице, например.

Мужчина в капитанской фуражке поднял вверх темные стекла на очках-гоглах и повернулся к дочери.

— Василиса, — сказал он укоризненно, — это ангел.

— Больше похож на реактивного Бэтмена, — девочка крутила в руках потемневшую медную фигурку с крыльями. Расширяющаяся на конус трубка, которую предполагалось надевать на вершину ёлки, действительно выглядела в этом ракурсе не очень прилично.

— И первый ангел вострубил… — тихо сказал из-за инженерного пульта бородатый бортмех по прозвищу Зеленый.

Василиса сдавленно захихикала, сползая от смеха под стол.

— Зеленый! — строго сказал ему капитан. — Твой гаражный юмор неуместен при детях. У нее и так уже в лексиконе сплошные «хрени» и «задницы».

— А что ты хочешь, кэп? — отмахнулся механик. — Девочка-маугли, воспитанная экипажем этого летающего недоразумения, должна уметь объясняться на языке аборигенов.

— От общения с тобой даже кот скоро начнет материться… — сообщил со стремянки навигатор. — Васянь, не слушай этого сквернослова, лучше подай мне гирлянду.

Здоровенная ёлка почти уперлась вершиной в подволок кают-компании, раскинув пушистые ветви от панорамного окна гондолы до двери на камбуз.

— А когда мы зажжем гирлянду, это будет видно с земли? — спросила девочка, аккуратно разматывая бухту провода в лакированной тканевой изоляции.

— Какая разница, если это некому увидеть? — ответил навигатор.

Все невольно посмотрели в сторону штурманской секции кабины — за ее стеклянным полом была темнота. Проплывающая внизу земля была покрыта снегом и — ни единого огонька. Не светились окна домов, не горели фонари улиц, не рассекали тьму фары машин, не мерцали разноцветные огоньки новогодних ёлок.

— Интересно, а здесь что случилось? — навигатор морщился от коловших руки иголок, закрепляя провода так, чтобы разноцветные лампы оказались под ветками.

— Сказал бы я, — буркнул механик, — но капитан не одобряет таких слов.

— Пушистый зверь, но не кот? — спросила догадливая Василиса.

— Мря! — сказал из-под стола кот, соглашаясь, что это не он.

— Эпидемия, война, экологический коллапс, климатическая катастрофа, — задумчиво прокомментировал капитан, — да что угодно. Сколько мы видели вымерших миров?

— Почему это так, пап?

— Не знаю, милая. Никто не знает.

— Сегодня мне кажется, что мы вообще последние люди в Мультиверсуме, — очень по-взрослому вздохнула девочка, — что, пока мы летели, не стало ни Коммуны, ни Альтериона, ни Земли, ни других населенных миров. Везде пустота, холод и снег.

— Тлен, хтонь и безысходность! Томмороу невер кэйм! — съехидничал механик, ни к кому особенно не обращаясь.

— И вовсе это не я на стене написала! — возмутилась Василиса.

— Подросткам свойственна некоторая трагичность восприятия, — объяснил навигатор, — это нормально. А теперь, пожалуйста, подай мне шарики.

— Тут есть черные, с черепушками. Подойдут?

За стеклами кокпита гондолы, расцвечивая блестящие ободки приборов розовым, вытекал из-под облаков рассвет.

— Доброе утро, — поприветствовала навигатора вошедшая в рубку девочка. — Тебе кофе сварить?

На ней была пушистая пижама с капюшоном и большие, не по размеру, тапочки.

— Нет, спасибо, — отказался он, подавив зевок, — моя вахта кончается, я дотерплю. А то не усну потом.

— Мне свари, раз проснулась, — сказал бортмех, — моя только начинается.

— А ты и сам можешь, ты еще не заступил!

— Но-но! — строго погрозил пальцем механик. — Ты, когда просилась в этот полет, что говорила?

— Я? — девочка необычайно искренне захлопала длинными ресницами. — Ничего!

— «Обещаю исполнять обязанности юнги!» — тонким голоском передразнил он. — «Не капризничать, не кукситься, мыть посуду и чистить кошачий лоток! Честное слово, папа, я буду хорошей девочкой!»

— Заметь — ни слова про кофе! — возмутилась Василиса.

— Кофе — святейшая обязанность юнги! Вот хоть у отца спроси, он у тебя настоящий моряк.

Девочка посмотрела на него с укоризной, покачала головой, но ничего не сказала. Зашлепала тапками на камбуз. Вскоре там резко зашипело и запахло кофе — здоровенная медно-стеклянная кофемашина подогревалась паром силовой установки и была в постоянной готовности. Создатели дирижабля знали толк в комфорте.

К завтраку вышел капитан — как положено, в фуражке, на крабе которой был вписанный в шестеренку микроскоп и переплетающиеся вензелем буквы «РК». Правда, ниже были тренировочные штаны и растянутая тельняшка. А еще он был босиком.

— Васькин! — сказал он, зевая. — Опять тапки угнала? Верни, тут пол холодный.

Он сдвинул к стене складную переборку, превращая рубку и кают-компанию в единое пространство.

— Доброе утро, экипаж! С наступающим!

— Привет, кэп, — ответил навигатор, — На вахте без происшествий, курс прежний, скорость стабильная, высота обычная…

— …Жизнь скучная, — закончил его реплику механик.

— Тьфу на тебя, постучи по дереву, — покачал головой капитан, — нет ничего лучше скуки в рейсе! Вот вечером отметим Новый год — и чтобы никаких больше происшествий. А то в прошлый раз ты тоже на скуку жаловался, и что?

— Ну, подумаешь… — смутился он, — удрали же. И пробоины я все заварил.

Он подошел к столу и демонстративно стукнул три раза по полированной столешнице.

— Пап! — возмутилась девочка, входя с подносом, на котором стояли три кофейные чашки из тонкого фарфора, вазочка с печеньем и блюдце с медом. — А мне ты ничего не рассказывал! Опять я все пропустила?

— Да ерунда, — смущенно отвел взгляд капитан, — рейдеры погнались, пытались сбить из пулеметов. Пока до точки перехода дошли, словили несколько попаданий. И хорошо, что тебя не было, еще б я за тебя переживал.

— Да что с нами может случиться? — удивилась она искренне.

— Внимание! — напряженным голосом сказал навигатор. — Вижу что-то странное. Три румба влево от курса.

— А он точно деревянный? — с подозрением посмотрел на стол механик.

— Это что, лайк? — недоверчиво спросила Василиса. — Я вижу там лайк.

На белоснежном девственном снегу контрастно выделялся силуэт сжатой руки с оттопыренным большим пальцем.

— В некоторых культурах такой жест означает просьбу подвезти, — сказал навигатор.

— Авто… э… авиастопщик? — удивился механик. — Никогда о таком не слышал.

— Мы же подберем его, да? — заволновалась девочка.

— Не уверен, что это хорошая идея с точки зрения безопасности, — покачал головой капитан.

Дирижабль приближался, и стало видно, что огромный, метров двадцать в длину «лайк» вытоптан в глубоком снегу. Косые лучи восходящего солнца выделили его резкими тенями. В углублении большого пальца темнела человеческая фигура.

— Лежит, свернувшись, не шевелится, — сказал навигатор, глядя в стационарную подзорную трубу на карданном подвесе. — Сколько там, снаружи?

— Минус двенадцать, — ответил механик, посмотрев на забортный термометр, — по местным меркам тепло.

— Ладно, — вздохнул капитан, — три румба влево, импеллеры* на реверс. Снижаемся.

*Импеллер — механизм для создания реактивной тяги, применяется в авиационных двигателях, корабельных моторах, насосах и системах вентиляции.

Механик заклацал рычагами инженерного пульта, перераспределяя давление в отсеках, навигатор закрутил штурвал, поворачивая курсовые рули. Темная громада дирижабля плавно выходила на глиссаду.

— Шевелится, вроде… — отметил навигатор.

Человек, лежащий в снежном «лайке», услышал рокот ходовых винтов и приподнялся. Увидев идущий на него летательный аппарат, он изо всех сил замахал руками.

— А ничего, бодрый такой… — прокомментировал механик. — Пойду, оденусь, спустите меня.

— Зависни метрах в десяти, — скомандовал капитан, — мало ли вдруг засада.

Одетый в кожаный на меху комбинезон, унты и летный шлем с очками-консервами механик повис под гондолой на тросе лебедки. Дирижабль, аккуратно подруливая тягой импеллеров, доставил его прямо к «лайку».

— Чего надо, замерзавец? — неприветливо спросил он человека внизу, разглядывая его с высоты пары метров.

Тот оказался небольшого роста и так закутан, что не разглядеть. Толстая куртка с меховой опушкой, капюшон, замотанное заиндевевшим шарфом лицо.

— Помогите! — сказал он хрипло и закашлялся. — Заберите меня, пожалуйста!

— На борт просится, кэп, — сообщил бортмех в микрофон переговорника. — Что делать будем?

— Ну, мы и не ожидали, что он просто поздороваться, верно? — флегматично ответил динамик на перевязи комбинезона. — Цепляй, чего уж. Не бросать же его тут. Новый год все-таки.

— Давай, обвязывайся! — механик сбросил вниз ремни подвесной системы. — Да не так! Этот ремень сюда, этот подмышками пропусти… Экий ты рукожоп!

— Вира помалу! — сказал он, и трос плавно пополз вверх, унося обоих в тепло гондолы.

 

 

— Доброе утро, с наступающим, — поприветствовал спасенного капитан.

— С чем? — недоуменно спросил тот, разматывая шарф и распутывая шнуровку куртки.

— С наступающим Новым годом.

— Да? Ну… Э… А зачем тут дерево? — сняв верхнюю одежду, новый пассажир оказался подростком лет пятнадцати, лохматым, но симпатичным.

— Ой, — тихо сказала Василиса и исчезла в коридоре.

— Традиция такая, — пояснил капитан терпеливо. — Итак, меня зовут Иван Николаевич, я командир этого воздушного корабля. А ты кто?

Пока механик доставлял спасенного на борт, капитан успел переодеться в китель и форменные синие брюки, а теперь взял со стола фуражку и торжественно водрузил ее на голову. Глаза юноши расширились, он побледнел и уставился на эмблему с каким-то непонятным выражением.

— Что-то не так, молодой человек?

В кают-компанию тихо вернулась Василиса — за короткое время отсутствия она успела переодеться из пижамы в платье, причесаться и подвести брови, которые почему-то казались ей недостаточно выразительными. Теперь она чувствовала себя немного более готовой к новым знакомствам.

Юноша затравлено огляделся вокруг и вдруг выдернул из-под свитера большой длинноствольный револьвер.

— Всем стоять! Мы полетим туда, куда я скажу!

«Кажется, я произвела на него какое-то неправильное впечатление, — подумала Василиса. — Может, надо было синее платье надеть?»

— Нихрена себе, — удивился механик. — Это вот так теперь благодарят за спасение? Ты бы хоть мушку спилил, хайджекер** хренов.

**Хайджекер — человек, который занимается хайджекингом, то есть, вооруженным захватом транспортных средств. 

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.