Глава 1. Криспи

Хранители Мультиверсума: книга первая

— Шеф, зачем они здесь?

— Криспи, зачем мы тут?

Фразы одновременным злым шёпотом с двух концов стола.

— Так надо, Пётр, — недовольно прошипел в ответ Андрей. – Потом объясню.

– Помолчи, Туори, – негромко ответила Криспи. – Ты, между прочим, сама напросилась!

– Я думала, тут будет веселее… – яркая блондинка откинулась на стуле и выгнулась назад, собирая обеими руками длинные волосы в хвост. Тонкое летнее платье натянулось спереди так, что все мужчины в комнате невольно сглотнули, а невежливый Карлос еще и присвистнул.

– Туори… – Криспи укоризненно покачала головой, – перестань, пожалуйста. Это неуместно и непрофессионально.

– Ну ладно, – красавица пожала плечами и села ровно. – Но ты, Криспи, зануда.

– Итак, на чём мы остановились? – стройная невысокая брюнетка Криспи смотрелась не так ярко, как её подруга, и была одета в походном стиле – брюки, ботинки, рубашка. Тем не менее чувствовалось, что она тут главная.

– На том, что вы считаете себя, – Андрей нарочито выделил голосом это «считаете», – полномочными инспекторами по проблеме Йири.

– Вы сомневаетесь в полномочиях Совета Молодых, мзее1? – резко похолодевшим голосом отчеканила девушка. – Мы делегированы Советом как экспертная комиссия, и вы обязаны поступить в наше распоряжение.

1 Буквального перевода нет, самый близкий аналог, пожалуй, «перестарок». Употребляется в значении «вышедший из возраста принятия решений». Cоциальный термин мира Альтерион. Имеет уничижительный оттенок из–за характерной для среза возрастной дискриминации.

– Шеф, они пизданулись? – неожиданно громко прошептал Пётр. Вид у него был такой изумлённый, как будто с ним кошка заговорила да ещё потребовала предъявить документы.

– Пётр, заткнись, идиота кусок! – так же шёпотом ответил Андрей и с видимой неохотой кивнул Криспи. – Нет, как вы могли подумать, Юная! Мы, разумеется, признаем полномочия Совета и ваши.

– Вот и прекрасно! – девушка с облегчением улыбнулась, и сразу стало заметно, что она очень симпатичная, очень молодая и улыбка ей чрезвычайно идёт. – Где мы можем разместиться?

– Джон покажет вам свободные комнаты на втором этаже, выбирайте любые, дом практически пуст.

От стены отлепился подпиравший её здоровенный негр в развёрнутой козырьком назад бейсболке. Улыбнувшись ослепительной улыбкой звезды баскетбола, он громко сказал:

– Хай, гёлз, айм Джон! Вэлкам!

– Что он сказал, Криспи? – удивилась блондинка. – Что за варварский язык?

– Я немного понимаю, – вступила в разговор третья девушка, до сих пор скромно сидевшая в сторонке и в беседе не участвовавшая. – Он просто поздоровался.

– Спасибо, Мерит, – кивнула ей блондинка. – Ты очень умная. Но я бы предпочла, чтобы с нами общался кто-то понимающий хотя бы язык Коммуны2, если альтери3 им слишком сложен.

2 Язык Коммуны – попросту русский. Это связано с длинной предысторией, которая будет постепенно раскрыта далее.

Язык среза Альтерион.

Негр, увидев, что его не понимают, показал жестом на лестницу, ведущую наверх, и девушки, поднявшись, пошли за ним. Следом, зажужжав электромоторчиками, покатились три пластиковых контейнера, каждый размером с небольшой холодильник. Доехав до лестницы, они дружно выдвинули тройные, на трёхлучевом основании, колёсики и, рывками прокручивая их на центральной оси, на удивление ловко полезли наверх.

– Экая хуйня-то… – после долгого удивлённого молчания констатировал Пётр, провожая глазами самоходные чемоданы. – А девки хороши, слов нет. Одна другой краше.

– Даже не думай, – мрачно ответил Андрей. – А ты, Карлос, тем более!

Пётр отвел глаза и только развел мощными волосатыми руками:

– Да я ничего, я так, вообще. Они мне в дочки годятся…

Карлос ничего не сказал, только покосился мрачно. Засунув татуированные сложным темным узором руки в карманы кожаной расшитой куртки, он стоял молчаливым символом неповиновения и отрицания.

– Карлос! – настойчиво повторил Андрей. – Не слышу ответа.

Карлос дёрнул щекой, но промолчал.

– Handisi kunzwa mhinduro, Kupotera!4 – рявкнул Андрей.

– Hongu, ndinonzwisisa here, Andiraos!5 – неохотно ответил Карлос. – Я тебя услышал.

4 «Не слышу ответа, Изгнанник!» – язык горцев Закава. Его мало кто знает, потому что разговаривать с ними, в общем, не о чем.

5 «Да понял я, отъебись уже, Андираос» – в языке горцев Закава нет ругательств как таковых. В нем оскорбительно каждое слово.

– Но шеф… – Пётр покачал головой в недоумении. – Что это за блядский цирк?

– Да, дорогой, мне тоже интересно! – в комнату вошла красивая темнокожая женщина с черными курчавыми волосами, – ты решил на старости лет завести себе гаремчик молодых наложниц? Надеюсь, я останусь главной любимой женой?

– Эви, это не… – Андрей оглянулся на лестницу и раздражённо махнул рукой, – пойдёмте выйдем, не надо обсуждать здесь.

 Когда они вышли на улицу, Пётр вопросительно уставился на шефа, но тот только скомандовал:

– Обеспечьте гостьям комфорт, они к нему привыкли. Пётр – пойди, раскочегарь генератор, подключи систему, подай воду на второй этаж. Карлос – сходи, подстрели чего–нибудь на ужин. Только знаешь, что…

Андрей задумчиво пожевал нижнюю губу.

– Не тащи добычу к дому, разделай где-нибудь подальше. Хрен их знает, этих баб, вдруг окажется, что они против убийства бедных зверушек или ещё с какими закидонами. Пусть увидят мясо уже жареным.

– Но шеф… – запротестовал Пётр.

– Потом, все потом!

– Да не, я насчёт генератора…

– А что с ним?

– С ним-то все в порядке, но вот соляры последняя бочка пошла… Если мы сейчас полностью запитаем систему, её надолго не хватит.

– Вот не было печали… – раздражённо ответил Андрей. – Запускай. Надеюсь, это все ненадолго, время-то уходит…

– Эвелина, это просто миссия Альтериона, – сказал он, когда остальные удалились, – у них бывает, ты же знаешь. «Дело Молодых» и все такое.

– И ты хочешь сказать, что это совпадение? Когда операция уже запущена, когда мы близки к финальной стадии, когда Оркестратор уже практически…

– Тсс! – Андрей нервно оглянулся, – не так громко.

– Я не верю в такие совпадения, Анди, – сказала женщина, – кто-то про нас узнал. Надо сворачиваться.

– Ни за что! Эви, это уникальный шанс. Такого ресурса у нас больше никогда не будет.

– Будут другие шансы. Ты сам знаешь – это не единственный путь в Коммуну.

– Остальные сложнее, хуже, опаснее. Кроме того, заказчики ждут результата, и мы не можем сказать «извините, мы испугались трех пар сисек…».

– О, так сиськи ты все же заметил?

– Эв, ты что, правда, ревнуешь?

– Крис, ты ревнуешь! – рассмеялась блондинка. – Ты, правда, ревнуешь, посмотри-ка!

– Туори, прекрати! – Криспи попыталась рассердиться, но не смогла – на Туори невозможно всерьёз обидеться. И, в конце концов, у них никогда не было настоящих отношений, чтобы ревновать. Немного дружеского секса6, не более того.

В срезе Альтерион нормой считается бисексуальность, но никто не заморачивается на тему «кто с кем спит» и придавать значение сексу считается холо мзее.

– Ревнуешь, ревнуешь! Дурашка–ревновашка! – Туори развлекалась вовсю, и Криспи не выдержала, рассмеявшись вместе с ней.

– Туо, я предупреждала, что это не прогулка по клубам, а рабочая экспедиция. И перестань, пожалуйста, провоцировать этих мзее.

– Веселитесь? – спросила Мерит. Она стояла в дверях, спокойно глядя на смеющихся девушек.

Криспи ещё не решила, как к ней относиться. С Туори они давние подруги, а Мерит навязал Совет как эксперта. Стройная сильная шатенка со спортивной фигурой хорошо разбиралась в компьютерных системах, но в группе оказалась не очень контактна, оставаясь в рамках вежливости и не сближаясь даже с Туори. Это мало кому удавалось – очарование весёлой и неотразимо красивой блондинки обычно затягивало всех, кто неосторожно оказывался в зоне его действия. Иногда Криспи даже казалось, что, несмотря на возраст, Мерит немного холо мзее7 – слишком… рассудительная, что ли? Ну и вообще, быть специалистом, да ещё в такой сложной области? Это же закрыть для себя не только Совет, но и вообще возможность работать над собственными проектами. Специалист – это не то, чтобы совсем холо мзее, но опасно близко к этому. Глубокие знания сужают кругозор, специальное образование заставляет шаблонно мыслить, эрудиция невольно подсовывает вместо своих решений чьи–то чужие, уже использованные – это же основа основ, как можно этим пренебречь?

Глава 1. Криспи 1

Это пренебрежительное выражение можно по смыслу перевести как «пенсионерский стиль» – оно употребляется в отношении одежды, досуга, секса, или, в общем случае, восприятия мира «слишком по–взрослому».

– Мер, Крис ревнует! – хохотала Туори, завалившись на широкую кровать. – А ещё ничего не работает и умыться негде! Глупая Кри затащила нас в дикую глушь, а теперь не даёт даже подразнить аборигенов!

– Дразнить этих людей – не самая хорошая идея, – рассудительно сказала Мерит. – Это небезопасно.

– Не знаю такого слова, – отмахнулась Туори. – Это всего лишь мзее…

Криспи неприятно царапнуло то, что это сказала Мерит, хотя проектом руководит она, и её прерогатива – думать о безопасности. И ей эти мзее не казались опасными – ведь стоило напомнить Андираосу о его статусе, как он немедленно прекратил свои недопустимые намёки на их полномочия. Они немного распустились здесь, без надлежащего руководства, но их несложно будет поставить на место. Действительно, это всего лишь мзее.

Вошедший негр застыл в дверях, не в силах отвести взгляд от раскинувшейся на кровати Туори. Короткое белое платье задралось до крохотных белоснежных трусиков, и мало что оставляло на долю фантазии.

– Привет, чёрный человек! – помахала ему блондинка стройной ногой, отчего слегка выпученные от природы глаза Джона, казалось, сейчас вывалятся и со стуком запрыгают по паркету. – Если ты будешь и дальше стоять с открытым ртом, туда залетит муха! Мер, тут есть мухи?

– Не знаю, Туори, – ответила Мерит, одновременно вытесняя негра за дверь.

– Вере кэн ви вош? – спросила она его, чтобы отвлечь. – Помыться, андестенд?

– Э… Вот? – негр продолжал таращить глаза на идеальные ноги Туори, непроизвольно вытягивая шею, чтобы не лишиться этого зрелища. Но Мерит безжалостно вытолкала его в коридор и помахала перед лицом полотенцем.

– Вош. Шовер. Басрум, – сурово сказала девушка. – Нау!

– Оу, бас, йес… – глаза негра затуманились. Не иначе, представил себе лежащую в ванне Туори.

– Факиншит, – тихо выругалась Мерит. – Слюни подбери, обезьяна черножопая.

– Но обизан! Нет говорить! – возмутился Джон. Слово оказалось ему знакомым – похоже, Мерит не была первой, кто его так назвал. – Генерейтор старт, вода быть! Скоро! Вэйт!

И ушёл, громко топая по лестнице. Обиделся.

Когда Мерит вернулась в комнату, там уже загорелся свет, причудливо подсвечивая фигурно вырезанный потолок. Наверное, генератор, где бы он ни был, включили. Криспи согнала расшалившуюся Туори с кровати и потянула ложе вверх. Раньше она не имела дела с системами Йири, но наставления не подвели – кровать, встав вертикально, втянулась в стену, а на ее место выкатился из угла стеклянный гигиенический сектор.

– Так, девочки, расходимся – всем надо помыться и переодеться!

– Может, я присоединюсь к тебе, Кри? – томно потянулась блондинка.

– Нет, Туо, – соблазн был велик, но Криспи решила как руководитель проекта стараться держать дистанцию, насколько это вообще возможно, с Туори. – И, ради всего прогресса, Туо – закрой дверь, когда будешь мыться. Я серьёзно!

Когда камуфлированная, во внедорожном обвесе и на больших колёсах «Нива» появилась на подъездной дороге, Пётр вышел, вытирая руки ветошью, из маленькой пристройки неясного назначения, сейчас изображающей генераторную

– Пришлось накачать соляры из бочки в бак, – сказал он Андрею, – и её, надо сказать, не то чтобы дофига осталось… О! Ребята едут!

Попирая зубастыми покрышками запущенный газон, машина подъехала к самому крыльцу, где, качнувшись на длинноходной подвеске, встала. С водительского места вылез очень малорослый чернявый брюнет, одетый в рабочий полукомбинезон (такие обычно носят механики, слесари и прочий мастеровой люд), клетчатую рубашку и кеды. С пассажирского – крепкий рослый мужчина восточного вида, в камуфляжных штанах, жёлтых берцах и песочной футболке. На его лице наличествовали все признаки Крутого Военного Парня – непроницаемо–чёрные очки на пол–лица, оливковая бейсболка, на которой непонятная аббревиатура окружала эмблему с ножом, черепом, автоматом и хищной птицей, квадратная челюсть и тонкие усики, переходящие в бородку клинышком типа Van Dyke. (Лицевая растительность, ставшая в американских ЧВК8 почти столь же обязательной, как причёска H&T9 у морпехов). Пистолет в тактической пластиковой кобуре к этому просто напрашивался. И он, разумеется, присутствовал.

Частная военная компания — ребята, которые за деньги стреляют в тех, кого по каким–то причинам нельзя просто уебать ракетой.

Нigh and tight — выглядит так, будто к голове прибили щётку для сапог.

– О, Саргон, привет, – помахал ему Пётр. – Как скатались?

– Штатно, – коротко ответил тот.

– Как всегда, содержательно, – покачал головой Пётр. – Как тачка, Кройчек? Прёт?

– Кройчи, Пётр, меня зовут Кройчи, мы не первый год знакомы, мог бы и выучить, – недовольно ответил малорослый водитель. – Тебе бы понравилось, если бы я звал тебя Петриком?

– Мне было бы похуй, – весело сказал Пётр. – Подумаешь, петрик–хуетрик…

– А машина легковата и маловата, пожалуй, – продолжил Кройчи, откидывая вперёд спинку водительского сиденья. – Лучше бы второго УАЗа взяли. База короткая, подвески длинные, козлит неимоверно. Вон, задохлика нашего совсем укачало…

С заднего сиденья с трудом выбрался слегка зеленоватый с лица юноша. Бледный, сутулый, худой, с длинными, но редкими бесцветными волосами… Совершенно нестроевого вида парень представлял собой такой забавный контраст Саргону, что вместе они составили бы отличную пару стендап–комиков. Юноша был одет в монотонно–серый глухой комбинезон, составлявший одно целое с мягкой обувью, и на лице его отражалось такое уныние, что, казалось, его следует немедленно пристрелить просто из жалости.

– Эй, как там тебя… – окликнул его Петр. – Ты если блевать собрался – уйди за дом, что ли. У нас тут теперь дамы квартируют, им в твой блевантин вляпаться невместно будет!

– Пётр, – укоризненно ответил ему Кройчи, – у тебя отвратительная память на имена. Этого молодого йири зовут Пеглен, а не «как там тебя». А что за дамы?

– О, такие фифы, мамадарагая, тебе понравится! Эх, где мои двадцать… Ну, или хотя бы тридцать лет!

– Так, внимание всем! – сказал громко Андрей. – Через пятнадцать минут совещание в… вот жешь, из собственного дома выжили, а? Ладно, тогда в беседке совещание.

Из дома, недовольно хлопнув дверью, вышел обиженный негр.

– Обизан! Ши сейд «обизан»! – сказал он зло. – Факинг бич! Я вилл фак хеа, килл хеа, анд фак хеа эгаин!

– Нот нау, – сказал ему коротко Андрей, а Пётр откровенно заржал:

– Назвала тебя обезьяной? Огонь-девка! Которая из трёх?

Негр только отмахнулся обиженно.

 

Последним в беседку приплёлся нога за ногу бледный юноша. Его ещё слегка мутило, но Андрей начал именно с него.

– Пеглен, какие результаты сегодня?

– Ну… Я работаю…

– Ты, блядь, вторую неделю уже «работаешь»! – рявкнул Андрей. – Результат где?

– Ну… Андираос, я же говорил, что это не быстро. Система деградирует…

– Ты обещал выяснить, почему она деградирует. Я жду ответа!

– Я… Я не знаю… Я администратор, а проблема на уровне ядра. Я даже приблизительно не представляю, как это работает! У меня нет доступа, нет необходимых компетенций…

– А кто представляет? У кого есть?

– Боюсь, что ни у кого… – глядя в землю, тихо сказал йири.

– Я чет не понял, – озадаченно почесал лысеющий затылок Пётр, – эта хрень работает, но никто не знает, как? А если она, к примеру, сдохнет?

– Она, в некотором роде, уже… – на юношу было жалко смотреть. Он явно всерьёз побаивался собравшихся и чувствовал себя очень дискомфортно, не оправдав их ожиданий.

– Не, братан, чота ты гонишь, – уверенно заявил Пётр. – Так не бывает. Кто-то же эту вашу штуку сделал, значит, этот кто-то знает, как она устроена. Эта, как её, расперд…

– Распределённая. Распределённая нейросеть. Её основные системы созданы четыре поколения назад. Тогда у нас ещё были разработчики. Потом решили, что разрабатывать больше ничего не надо, и остались одни администраторы. А теперь система деградирует, а я не знаю, что с этим делать…

– Ну вы и долбоёбы! – удивился Пётр.

Пеглен молча пожал плечами.

— Возможно, нам стоит поискать кого-то более компетентного? — спросил Андрей. Хотя в его голосе не было угрозы, йири резко побледнел.

– Не надо! Честное слово, клянусь, вы не найдёте никого лучше меня! Остальные администраторы вообще не в курсе! Население сокращается, нагрузка на сеть падает, на этом фоне падение производительности почти незаметно. Пока я не нагрузил систему вашей задачей, мне и в голову не приходило, что что-то не так… Да никто, кроме меня, даже не знает, где искать системные разделы! Никто даже не помнит, что это и зачем! Я сам изучал системную архитектуру по старым архивам, вам не найти никого компетентнее!

 Юношу всего трясло, на лбу его выступил пот.

– Ладно, я все понял, заткнись, – грубо прервал его Андрей. – Толку от тебя… Мы успеем закончить до того, как эта ваша нейросеть сдохнет окончательно?

– Скорее всего, да, но… – казалось, что это невозможно, но Пеглен побледнел ещё сильнее.

– Какое ещё «но»? – нахмурился Андрей.

– Мне кажется… Я не уверен, но… Есть вероятность…

– Да рожай ты уже, сцыкло позорное! – не выдержал Пётр.

— Возможно, задача отнимает слишком много ресурсов системы. Это ускоряет её деградацию. Не исключено обрушение части сети или даже коллапс ядра…

— Ты это к чему ведёшь? — недовольно спросил Андрей.

— Надо приостановить расчёты, пока я не выясню, что случилось с системой, иначе могут пострадать изолянты…

— Эти, с мозгами в тумбочке, что ли? — заржал Пётр. — Да и хрен с ними!

— Но… Так нельзя! — юноша уже не сдерживал слез, и они текли у него по щекам, оставляя мокрые дорожки.

— Вот зе фак? — тихо поинтересовался у Саргона Джон, с трудом понимавший язык Коммуны.

— Забей, — лаконично ответил тот.

— Помолчите! — поднял руку Андрей, — мне надо подумать…

Он несколько раз энергично прошёлся из угла в угол беседки, потом сплюнул с досадой:

– Черт, всё одно к одному…

Он помолчал, кусая в задумчивости нижнюю губу, а потом решительно распорядился:

– Итак, всем слушать сюда. Пеглен – да кончай рыдать уже, позорище! Смотреть противно!

Он снова прошёлся туда-сюда и продолжил:

– К нам прибыли три Юных с полномочиями от Совета Молодых Альтериона. Цель прибытия – гуманитарная миссия поддержки йири. «Вымирающая малая раса, надо их спасти, они такие милые…» – изобразил голосом что–то явно ему лично знакомое Андрей. – Это создаёт нам некоторые неудобства, но с ними придется считаться.

– Шеф, а шеф… – осторожно спросил Пётр. – А чего ты перед ними стелешься, извини за вопрос? Послать их лесом да и всех делов!

– Я те пошлю! – рыкнул на него Андрей. – Вот ты их сегодня пошлёшь, а завтра этот мудацкий Совет нас объявит вибайя мзее10 – и всё, Альтерион, считай, для нас закрыт. Оно нам надо?

10 Можно перевести по смыслу как «гадкие старикашки» – особи, отвергающие естественную возрастную подчиненность старых молодым. Крайне предосудительное заблуждение. Хуже Гитлера.

– А может их тогда… – задумчиво протянул Пётр. – Как там наш абизян говорит? «Фак энд килл»? Или «килл анд фак»?

– Факинг бич! – подтвердил негр.

– Даже не думайте! – резко ответил Андрей. – Это же Юные Альтериона! Если кто-то из них, недайбог, помрет, тут немедленно будет много очень неприятных людей. Альтерионские личные чипы – серьезная штука.

– Это они ничо так устроились… – позавидовал Пётр. – Кручу, что хочу, а если кто обидел – сразу прискачет кавалерия! Я б тоже не отказался….

– Отказался бы, поверь… – ответил Андрей. – Чип-то неизвлекаемый. Юные всегда правы, но они вырастают. Стукнуло тебе тридцатник – и все, ты уже мзее, вали обеспечивать воспроизводство Юных и делать, что эти Юные велят. А чип в тебе так и сидит!

– Не, тогда нафиг надо такое счастье, – согласился Пётр. – Пиздючью всякому ещё подчиняться… А у тебя тоже такой чип, шеф?

– Не твоё дело! – рявкнул на него Андрей. – Разболтались тут!

– Молчу-молчу… – Пётр закрыл рот здоровой квадратной ладонью.

– Так, – продолжил Андрей, – Пеглен! Ты с этого момента приостанавливаешь все наши расчёты. Времени, конечно, жалко, но, если Юные что-то заметят, – будет хуже. Ты хотел искать причину деградации системы? Радуйся – у тебя есть время, пока они тут будут совать свой нос во все щели. Может быть, они тебе даже помогут – хотя я бы не сильно рассчитывал. Юные считают, что от мыслей на лбу морщины, а образование мешает принимать решения, поэтому замещают знания уверенностью в себе.

– Карлос! – Андрей повернулся к татуированному. – Руки не распускать! Я знаю, что у вас там баба дешевле козы, но здесь не горы Закава.

Карлос неопределённо пожал плечами.

– Саргон! Обеспечиваешь безопасность, и чтобы волос с них не упал!

– Пётр! Возишь их, куда скажут, обеспечиваешь комфорт и уют, не пристаёшь с тупыми хохмами. Доступно?

– Как скажешь, шеф!

– Ах, да, – вспомнил Андрей, – завтра открою тебе проход, сгоняй в Гаражища за соляркой для генератора. Ну и пожрать купи чего-нибудь заодно. Не будут же Их Величества Юные жрать нашу походную сухомятку?

– Эвелина, про тебя им лучше вообще не знать. Есть ненулевая вероятность, что ты у них числишься в базе как оператор Коммуны. Пропавший без вести оператор — «ах, какая трагедия»…

– И что мне, под кроватью от них прятаться? – надула пухлые губы брюнетка.

– Посидишь пока на резервной базе, книжки почитаешь.

– Я там со скуки сдохну!

– А что, лучше будет, если они, вернувшись в Альтерион, упомянут тебя в отчете? Там найдется кому сложить два и два… Ничего, они тут не задержатся, я уверен.  

Андрей снова прошёлся из угла в угол, покусал губу и добавил:

– И для всех повторяю ещё раз: что бы они тут ни вытворяли, какую бы чушь ни несли – улыбаемся, киваем, соглашаемся, спокойно делаем свои дела. Надолго их не хватит, я надеюсь. Налетят, наломают дров, поскачут дальше спасать Мультиверсум. Всё, хватит рассиживаться, работаем.

В сгущающихся вечерних сумерках никто не заметил, как из разросшихся за беседкой густых кустов осторожно выбралась девушка, и, внимательно оглядевшись по сторонам, незаметно ушла за угол дома.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.