Глава 8. Зелёный

Хранители Мультиверсума-1: Дело молодых

На следующий день Йози умотал с утра по своим загадочным делам, в которые я не вникал. У нас сложился очень комфортный паритет – я не задаю неудобных вопросов ему, он не задаёт их мне. Как по мне, это лучшая основа для дружбы – не вникать в личное дальше, чем тебе предложат. Если человек хочет тебе что-то рассказать – он расскажет, а лезть немытыми лапами в душу – нет, это вовсе не признак близости. Это неделикатность. Разумеется, вы можете иметь на сей счёт другое мнение, ведь люди все разные. Некоторые считают друзей чем-то вроде унитаза – сливают в них свои комплексы, напряги и проблемы. Мол, рассказал другу – и самому легче. Ну, да, тебе-то легче… Но у них и друзья обычно соответствующие, так что мир устроен в целом не то чтобы справедливо, но уравновешенно. В общем, что там у Йози личное – я понятия не имел и не интересовался. Хотя, то, что у него есть женщина – просматривалось. Это по мужику всегда видно. Некоторое внутреннее спокойствие и определённая ухоженность. Не самец в поисках самки, а занявший свою ступеньку в гендерном забеге мужчина. Но это –заметки на полях. По большому счёту мне было пофиг – на семейные ужины меня, хвала Мирозданию, не приглашали, и то ладно.

Пользуясь затишьем, я бродил вокруг УАЗика, откручивая пока с мотора всю навесуху – генератор, стартер, трамблёр и прочее. Снял для удобства морду, радиатор, а потом, чтоб два раза не вставать, и крылья — всё равно движок снимать, чего уж мелочиться-то.

Йози, как это с ним водится, возник. Вот секунду назад ты брал с этого табурета пассатижи – шплинт разжать, поворачиваешься обратно – а на нём уже Йози сидит. Я поначалу подпрыгивал, потом привык, конечно. Может, его развлекает вот этак подкрадываться, а может, иначе не умеет. Люди всякие бывают.

– Привет! Насчёт мотора есть вариант, – с ходу обрадовал.

– Погоди, дай-ка угадаю… дед Валидол? Ну, то есть, Старый? – я ждал чего-то в этом роде.

– Ну да… – Йози, кажется, немного растерялся.

– И у него, как раз, совершенно случайно, есть новый мотор? И крайне задешево?

– Ну, откуда у него прям новый? – пожал плечами Йози. – Но вполне живой, с рабочей машины. И действительно, недорого.

Я вылез из ямы и уселся на краю, обтирая с рук ветошью антикор и смазку. Сижу такой, молчу, смотрю на Йози. Вот, думаю, проймёт его или нет? Ну, то есть, ловит-то он контексты на лету, но вот захочет ли показать, что понял? Прям решил даже для себя – если так и продолжит держать покерфейс, делая вид, что ничего не замечает – забью, и не буду связываться, чего бы они там ни хотели. И мотор у Валидола не возьму – куплю новую цилиндро-поршневую группу, вкладыши, сальники, проточу коленвал, заменю гильзы… Оно, может, и к лучшему выйдет. Как минимум, ничем не буду обязан. Нет, не потому что Йози какой-то не такой, а потому, что не люблю этих игр. Я ж вижу, что им от меня что-то надо. Я не против помочь людям, только не надо разводить, как лоха.

Ну да, Йози почуял напряг моментально – он не только машины насквозь видит, зараза.

– Что-то не так?

Сижу, тру руки ветошью. Аккуратно, палец за пальцем оттираю. Молчу – пусть сам скажет. Всё он понимает, жопа такая, и нефиг прикидываться. А будет и дальше дурку ломать – ну, и пофиг тогда. Обострять не буду, но и всё на этом. Останемся приятелями, я надеюсь.

– Слушай, это правда тебя ни к чему не обязывает.

– А можно всё же узнать, – осведомился я не без ехидства, – что собой представляет то, к чему оно меня не обязывает?

– В смысле?

– Ну, ведь есть же что-то? Йози, я, конечно, социофоб, но не дурак же. Или раскрываем карты, или закрываем тему.

– Слушай, но это же просто мотор…

– Ок, как скажешь. Просто мотор. Я его, пожалуй, не возьму – но спасибо. Переберу этот на новую начинку, благо, денег заработали за пару недель, спасибо тебе. Ты классный механик, я б один и половины не потянул. Что-то мне подсказывает, что в этом качестве ты уже наработался, да?

Йози молчал, но я уже видел – да, щёлкнуло. Хотя так и не понял, что именно – то ли он сейчас развернётся и уйдёт, то ли, наконец, что-то расскажет. Он как-то сразу изменился, словно другой человек передо мной на табуреточке сидел. Как внезапно разоблачённый разведчик в тылу врага. Только что он с тобой шутил, балагурил, обнимался и предлагал выпить, а теперь — то ли вербовать начнёт, то ли пристрелит. Ну, это я, конечно, для художественности – насчёт «пристрелит». Хотя…

– Ладно, – очень серьёзно сказал Йози, – ты прав. Я должен спросить, но я в любом случае вернусь.

«С пистолетом», – подумал я, но промолчал. Не всерьёз же.

Через пару часов, повернувшись, обнаружил Йози, сидящего как ни в чём не бывало на табуреточке, с лицом настолько безмятежным, будто всего предшествующего разговора не было. Ну, по крайней мере, он пришёл без пистолета. Я надеюсь.

Он молча подал трубу, мы продели её в обвязку уже открученного мотора. Из-за разницы в росте было не особо удобно, но это, согласитесь, мелочи – по сравнению с тем, чтобы одному корячиться. Взялись на раз-два-три, сдёрнули, вытащили. Отперли в угол, поставили, выдохнули.

– Спасибо, – совершенно искренне сказал я.

– Не вопрос, – ответил Йози, – обращайся. Да, кстати, Старый хочет с тобой поговорить. Если ты, конечно, не против.

О как. Лёд, значит, тронулся. Интересно.

– А чего б я был против? Я насчёт поговорить всегда запросто.

– Тогда подходи через час в макдачечную. С него картошка-фри.

– В «Мак»? – удивился я.

– Ну да. Старый его любит почему-то. Сам удивляюсь, – корректно перевёл стрелки Йози.

Макдак рядом с Гаражищем открыли, разумеется, не ради самого Гаражища – здешняя аудитория дальше разливочной не ходит. Просто невдалеке появился первый, ещё такой с виду робкий Торговый Центр. Глядя на него, сложно было представить, что вскоре они захватят мир, подмяв под себя все свободные площади и начав активно отжимать занятые.

Ну да чёрт с ним, не о том речь. Я про «Макдак», собственно. ТЦ его забросил на территорию рынка как первый десант будущего оккупационного корпуса, в очередной раз потеснив торговцев дешёвым тряпьём. Нам, гаражным, до того рынка дела не было, но в «Макдональдс» механики иной раз захаживали, потому что наша кафешка-разливушка работала либо до шести, либо пока ТетьВаря – суровая женщина-дозатор – не замучается на наши грязные рожи смотреть и по стописят разливать. При этом макдак работал до десяти, а окошко «Макавто» так и вовсе круглосуточно, если постучать в него монтировкой и громко поматериться.

Это, наверное, самый медленный в мире «Макдональдс». Приезжающие из столиц люди ходили это смотреть, как кино из жизни моллюсков. Отпустив очередного клиента, дебелая девица со штампом центрторга на челе чешет репу, ковыряется в носу, собирается с силами, набирает в обширную грудь воздуху и испускает басовитый протяжный вой: «Свооообоооднааая каааа… (зевок, прикрытый пухлой ладошкой) …сссаааа…» На суетливых столичных жителей это оказывало необычайно умиротворяющее действие. Они сразу понимали, как хорошо, спокойно и неторопливо живется в провинции.

Я теперь редко выходил с территории Гаражищ, и даже поход в «Макдональдс» стал слегка напрягающей потугой на социализацию. Не в гаражном же комбинезоне туда переться? Все же предприятие общественного питания, практически ресторан. Пришлось переодеться в чистые джинсы и рубашку, приобретя вид если не светский, то хотя бы не пугающий. А на улицах люди идут куда-то, много их… Ничего так я одичал, пялюсь на них, как дурной.

На улице ко мне, радостно улыбаясь, направилось Чудо. Молодой человек наружности столь идеальной, что я даже на секунду пожалел, что я не девочка – высокий спортивный голубоглазый блондин ростом меня на полголовы выше, прекрасно, хотя и немного строго для этой погоды одетый, с чертами лица совершенными до нелепости – ровно в меру мужественными, чтобы не быть смазливыми при идеальной правильности. Уверен, даже его прикус и зубная формула хранятся в палате мер и весов. Лицо его светилось таким позитивом и дружелюбием, что оставался только один вопрос: «Кредиты или секта?»

Он подошёл ко мне широким пружинистым шагом, неся несколько наотлёт изящную кожаную папку-планшет с латунными уголками, и, улыбнувшись во все 32 идеальных зуба, сказал бархатным баритоном: «Здравствуйте! Не хотите ли…»

— Нет! Не хочу! — хрипло отрёкся я, не вынеся этого сияния запредельной доброжелательности в его голосе, и позорно сбежал, так и не узнав — мормоны или гербалайф? А может, всё-таки адвентисты? Или страхование жизни?

А потом в «Макдональдсе» давился мерзостной пародией на кофе, ждал Старого и думал: а что, если это ангел, присланный на землю исполнять желания? Подходит и спрашивает заветное, готовый исполнить. А все только шарахаются, в ужасе размышляя — свидетели Иеговы или моментальный кредит? Он и докладывает, обескураженный, наверх — мол, жизнь идеальна. Живём в говне, взывая «Господи, доколе!», а по инстанции ему докладывают: «Всё ништяк, желаний не обнаружено!» Как-то неправильно это, а что поделаешь?

И вот, пока я предавался этим абстрактным размышлениям, впорхнула в «Макдак» девушка. То есть там много всяких девушек входит и выходит, а некоторые вообще непрерывно тусуются, но это была не просто девушка, а Девушка. Знаете, из тех, при виде которых вдруг удивительно отчётливо понимаешь, что тебе за тридцать, что башка местами седая, что последние несколько кило твой фигуры лишние… Ну, в общем, что не про тебя сия красота, и где мои двадцать лет. Я бы описал её внешность как-нибудь поэтически, но девушек словами описывать – только впечатление портить. Представьте себе самое прекрасное видение, на какое у вас хватит фантазии – этого будет достаточно.

Не подумайте чего – интерес к таким прекрасным видениям у меня чисто эстетический. Как бы ни были хороши юные девы, но очаровательная непосредственность тех, кому нет ещё двадцати, довольно быстро начинает утомлять тех, кому за тридцать. В общем, гораздо лучше любоваться ими издали, умиляясь на то, какое совершенство иной раз удаётся сотворить природе. А девушка присела за столик и смотрит на дверь – ждёт кого-то. Она сидит, вся такая неземная, я сижу, на неё любуюсь – в мире разлита гармония, даже кофе стал как будто не таким противным… И тут она дождалась. В порыве вострепетала, подалась навстречу, личико осветилось… У меня аж слезу чуть не вышибло – нельзя же так перегружать моё чувство прекрасного! Но тут я увидел Его, избранника сей феи.

Быдловатый, не по-хорошему нахальный, одетый натуральным гопником, с одутловатым неприятным лицом толстенький типчик небольшого росточка – нетрезвый, да ещё и с подбитым глазом. Смотрелся он рядом с ней, как дворовый кабыздох рядом с выставочной гончей. Мне немедля захотелось подбить ему второй глаз, но я, естественно, воздержался – его и так природа наказала. Я сначала даже подумал, что я таки пристрастен. Ну, может быть он просто выглядит таким уродом, а на самом деле играет на саксофоне и пишет прекрасные стихи «под Мандельштама». Или хотя бы эти стихи читает. Но нет – лексикон однозначно указывал на то, что читает он, в лучшем случае, газету «Спорт-Экспресс», и то по слогам. И как-то поблекло очарование феи, ибо стало очевидно, что она – дура. Не в смысле скудости ума, а в том смысле, в каком бывают беспросветными дурами даже умнейшие женщины.

Не раз и не два в своей жизни я наблюдал, что лучшие из женщин – умные, прекрасные, утончённые и неземные – выбирали себе в спутники жизни омерзительнейших типов. Настолько омерзительных, насколько были прекрасны сами. И мучились, и страдали, и находили в себе силы порвать с ними – для того, чтобы немедленно найти себе типчика ещё гаже. А безнадёжно влюблённых в них отличных мужиков – спортсменов, джентльменов, умников и красавцев – они при этом лишь сочувственно гладили по голове и предлагали «остаться друзьями». И столь часто я видел это, что, пожалуй, сочту за правило жизни.

Думается мне, что так уж устроен этот мир: не должно в нём плодиться и размножаться прекрасное. Не для того он предназначен. И потому мудрая природа непременно подсунет прекрасной женщине гаденького мужичонку, отличному мужику – корявую стерву, умнице – туповатого гоблина, а гениальному математику – деревенскую корову. Чтобы генотипы их усреднились, и потомство не слишком выбивалось из общего серого фона. Ибо нефиг. А то, вот, посмотришь на такое неземное создание, и сразу хочется странного. То ли музыки и цветов, то ли водки и кому-нибудь в глаз… А должна быть, мать её, гармония.

А гопник, меж тем, методично и со знанием дела доводил девушку до слёз. Удивительный жизненный факт – вроде ума в таких типах не больше, чем в аппарате для чистки ботинок, а поди ж ты, в умении делать больно слабым нет им равных. А уж если кому повезло попасть в эмоциональную зависимость к такому – всё, глуши мотор, сливай масло. Будет тешить комплексы, берегов не чуя. Уж не знаю, в чём там у них был повод, но топтался он по ней от души: «Ты чо, совсем, бля, дура! Ты чо, коза, не врубаешься? Совсем, сука, тупорылая овца, бля?» – ну, такой приблизительно месседж. Девочка чего-то там пыталась лепетать оправдательное, но слёзки уже катились, а этот типочек прям заходился от удовольствия. Вот-вот кончит, паскуда. И ведь так вот он об неё ноги вытрет, до истерики доведёт, а потом «простит», потреплет за ушком снисходительно, и побежит она за ним щеночком дальше. И понимаешь, что ничего с этим не поделать, и сама она себе такое счастье выбрала, и вот так вот жизнь устроена, а смотришь – и как в душу насрали. И знаете, что самое правильное в такой ситуации? Отвернуться и забить. Потому что не в гопнике этом проблема-то. Случись у такой барышни каким-то вывертом бытия хороший любящий молодой человек, который на руках её носить готов – так сбежит она от него к такому вот гоблину. Мучиться будет, сама себе не простит, но сбежит всё равно. Так что, повторюсь: правильно – забить и отвернуться. Но когда это я поступал правильно?

Правды ради, он сам нарвался. Я б порефлексировал насчёт несовершенства бытия, да и остался кофе допивать. Я ж тут по делу, в конце концов, Старого, вон, жду. Обратно, если б девица была не столь собой хороша, и не наблюдай я весь этот блядский данс макабр, я бы гоблина этого просто проигнорировал. Если его мама манерам не научила, то мне тем более недосуг. Но вот так совпало, что, вставая, он отшвырнул стул и тот прилетел мне углом сидения в колено. Фигня, но неожиданная боль на общем фоне сорвала с ручника, а когда он ещё добавил в мой адрес «Расселся тут, бля, мудак», то чего уж тут дальше ждать было? Не знаю, с чего это он этак края потерял – может, настроившись измываться над слабым, не успел переключиться в реальность. И я хорош, конечно – мне бы вывести его на улицу и там спокойно отмудохать, но нет, прям посреди макдака я ему для начала размазал об табло стакан с остатками кофе, а потом, благо руки освободились, добавил симметрии под второй глаз, вломил прямым с правой в центр масс и отвесил сочного пенделя грязным гаражным бёрцем как раз туда, куда нужно, чтобы такие не плодились. Я не бог весть какой боец, но школа жизни – она школа капитанов, ну и физическая форма неплохая. Порули-ка УАЗом без гидрача! В общем, снесло его, как грузовиком, и я уже примерился окончательно выразить своё неудовольствие его поведением, пока он не встал. Потому что бить лежачего, может быть, и некрасиво, но очень полезно и эффективно. Однако тут в дальнюю дверь вошли Дед Валидол и Сандер, а в ближнюю, как назло, лихо ввалился наряд ППС-ников. Уж не знаю, чего там себе подумали Валидол с Сандером, но ППС-ники расшифровали нашу мизансцену однозначно не в мою пользу: поди, видели сквозь стеклянную дверь, как я этому засранцу ни с того ни с сего вломил, и кинулись его спасать от злого хулигана меня. Так что светила мне как минимум приятная ночь в обезьяннике «до выяснения», благо у меня с собой даже документов не было, в гараже они остались, в куртке. А как бы там дальше обернулось – это непредсказуемо. Ведь, как ни крути, а вдарил-то я первым. Не объяснишь же ментам про гармонию мира и несовершенство бытия. Они, поди, про это и сами в курсе, работа такая.

И вот тут-то произошло странное. Только что Валидол и Сандер были у дальней двери, а ППС-ники, сопя, азартно ломились меня вязать, и тут щёлк – Сандер стоит рядом, держит за руки меня и Старого, а менты как будто застыли. Мир вокруг поблек, звуки потухли, и двигались в картинке только мы трое. Кассирша, распяливши ярко накрашенный рот, на полузвуке зависла со своим «свобоооо…», менты, как на фото, отпечатались застывшим предвкушением того, как они сейчас будут меня пиздить, а юная прелестница, с которой всё и началось, приморозилась в позе гарпии, готовой броситься на меня со спины – спасать своего драгоценного уродца. Не, я и не ожидал от неё благодарности, само собой, но всё ж успело это меня неприятно в душе царапнуть. Гармония мира ж, мать её ёп. Щёлк – и мы снаружи макдака, мир всё ещё застыл, и я даже успеваю подумать, что больше сюда не ходок. Запомнили, поди, рожу-то мою антисоциальную, не успеешь картошки пожрать – уже ментов вызовут. Щёлк – и мы в каких-то сраных (в прямом смысле) кустах, мир вокруг стартует, мгновенно набирая прежнюю скорость, а Сандер, закатив глазки, валится на землю, беловато-серый с лица, как казённая портянка. Если бы мы со Старым его не подхватили, лежать бы ему под кустом в продуктах самого что ни на есть физиологического происхождения.

Обалдеть.

Глава 8. Зелёный 1

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.