Глава 5. Македонец

Хранители Мультиверсума-4: Безумные дни

Некоторые думают, что я снайпер. Это не так. Снайпер из меня — как из говна пуля. В снайпинге умение попадать куда целишься – важный, но не главный навык. Снайпинг – это тактика, расчёт, маскировка, умение просчитывать противника, выбор точки и путей прихода-отхода, а главное – море терпения. Это не моя сильная сторона. Я просто попадаю во всё, что вижу. В армии пытались – ну, понятно, парень метко стреляет, куда ж ещё? – но потом более опытные люди, посмотрев на меня, признали – безнадёжен. Не тот склад характера. Так что, когда Ингвар наконец вышел из офиса, моё терпение было уже на исходе. Ещё немного – плюнул бы и уехал. Ему подали какой-то лакированный большой джип, и мой старинный приятель гордо влез на заднее сиденье. Начальник, мать его. Пацан пришел к успеху.

По городу я легко держал дистанцию, на трассе чуть не потерял – старая «Нива» не могла тягаться в скорости. К счастью, загруженная узкая трасса не давала разогнаться и им, так что я успел увидеть, куда этот внедорожник свернул. Дальше уже не спешил – на пустых сельских дорогах преследование становилось слишком заметным. Не совсем просохшая после дождя грунтовка хранила чёткий след тяжёлой машины, и я ехал, не торопясь. Тем не менее, чуть не попался – когда искомый джип выскочил на пригорок, двигаясь мне навстречу, я успел только свернуть в кусты и встать, надеясь, что грязная «Нива» не бросится в глаза. Автомобиль проехал мимо, но Ингвара в нём не было, только водитель. Ну что же, тем интереснее…

Следы привели меня к дому на окраине полузаброшенной деревеньки, но наблюдение показало, что там никого нет. Место посещаемое, следов много, видно, что дом жилой, но сейчас ни хозяев, ни гостей. Я оставил машину и прогулялся ногами — ничего особенно подозрительного, кроме того, что все свежие следы ведут сюда, и только один – отсюда. Знакомая картина, наводящая на размышления – я не чувствую проходы, как проводники, но готов поспорить, что он тут есть. Сеню надо бы сюда свозить, вот что. А где проход — там и проводник, а проводник у нас кто? А Коллекционер у нас проводник, кто же ещё. Вот, значит, как Ингвар другие миры увидел. А я вот хотел бы увидеть самого Коллекционера.

Неизвестно, куда и насколько их понесло, так что я запомнил место и поехал в город. Вернёмся сюда с Сеней, пусть пощупает насчёт прохода – может, поймёт чего.

В городе ощущалась нездоровая суета – ничего конкретного, но как бы напряжённость некая в воздухе. Водители на дороге дёргались, без нужды подрезали и проскакивали «на красный». Куча мелких ДТП создала пробки, и в одной из них уже кого-то били. С обочины кинулся под колёса какой-то безумный пешеход, да так, что я затормозил в последний момент, он в капот уже руками уперся. Посмотрел на меня пустыми глазами, буркнул что-то ругательное и дальше побежал. Чувствуют люди, определённо. Хотя, может быть, я, под влиянием Сениного предсказания, воспринимаю предвзято? Надо будет радио послушать, что ли…

Дома Сеня увлечённо копался в вещах, доставая и перекладывая что-то по своему вкусу. Любопытный, как енот. Я подтолкнул к нему сумку с золотом.

— На, вот тебе весь капитал нашего акционерного предприятия.

Сеня бросил аптечку, которую тщательно инспектировал до этого, и начал, как тот Кощей, над златом чахнуть.

— Надо же… — сказал он, задумчиво перебирая завёрнутые в бумагу стопки монет и мелкие слитки. — А и не скажешь, что такая ценная штука…

— Это, Сень, просто мягкий жёлтый металл. Социальная фикция. Люди договорились считать его ценностью, и, пока эта договоренность соблюдается всеми, за него работают, воюют и убивают. Что не отменяет того факта, что само по себе золото — довольно бесполезная штука.

— Ну… — Сеня упрямо почесал коротко стриженый затылок, — всё-таки, небось не зря оно во всех срезах ценится…

— Во-первых, не во всех, — начал я.

— Ой, вот не надо про всяких там! – отмахнулся Сеня. — Я про нормальные.

— Во-вторых, люди везде примерно одинаковы, а значит, живут в придуманном ими мире.

— Что значит, придуманном? – вскинулся Сеня. — Я, вот, например реалист! Я ни в какие придумки не верю!

— Не веришь? – усмехнулся я. — А в деньги?

— А чего в них верить? Вот они! – Сеня достал из одного кармана несколько мятых тысячных бумажек, поковырялся в другом – но извлёк только пустую упаковку от гондона. Неплохо он, похоже, оттянулся этой ночью…

— И что ты про них знаешь?

— Всё, что мне нужно! – решительно сказал мой юный падаван. — На них можно всё купить! Ну, не на эти гроши, понятно, а вообще – на деньги…

— На них можно что-то купить, пока люди тебе готовы что-то продать. Пока люди в них верят. Если мы с тобой задержимся тут дольше, чем следует – ты сам увидишь, как сначала цена денег падает, как люди спешат от них избавиться, пока они ещё чего-то стоят, это ещё больше снижает их цену, и через короткое время за пачку этих бумажек не будут давать и буханки хлеба. Золото – более старый миф, оно продержится дольше, но, в конце концов, даже до самых тупых дойдёт, что его нельзя есть, им нельзя вылечить рану или зарядить пистолет.

— Ну, тогда давай не будем задерживаться! – не стал спорить Сеня. Чёрт его поймешь, что из этих наших разговоров на тему «как устроен мир» застревает в его голове, а что сразу вылетает в другое ухо. Я ж ему не «какотец», пусть сам решает, что важно. — Погнали?

— Экий ты резкий, — засмеялся я, — тебе точно ничего собрать не надо?

— Рюкзак со шмотками я ещё вчера собрал, а всякий хабар – тут я тебе полностью доверяю! – и пошел обуваться, засранец.

Санузел у меня, к счастью, совмещённый, так что запихались вместе с сумками. Закрыли дверь, Сеня засопел, напрягся и сказал:

— Открывай, приехали!

Я повернул ручку, и мы ненадолго оказались обладателями двойного сортира, объединённого общей дверью – мой, с обшарпанным кафелем над ванной с пожелтевшей эмалью и чугунным бачком с цепочкой, и дощатый павильон на две дырки. Когда-то он был разделен на две индивидуальных кабинки фанерной перегородкой, но мы её снесли, освобождая место.

— Быстрее, — с натугой просипел Сеня. — Что-то туго идет, держать тяжело…

Я быстро покидал сумки на скрипучие доски пола того сортира, и мы с Сеней дружно шагнули через порог. Он, обернувшись, захлопнул дверь и облегченно выдохнул. С этой стороны она сколочена из плотно пригнанных некрашеных серых досок. В сортире попахивает – чтобы Сенино колдунство работало, туалетом приходилось периодически пользоваться по назначению. Иначе где-то там, в реестрах Мультиверсума, он перестал бы числиться сортиром и стал бы просто сарайчиком с дырками в полу. Было бы обидно – это, возможно, вообще последний сортир в этом срезе, не будет его – пропала база…

На улице вечерело – я несколько раз пытался понять, как соотносится время наших срезов, но так и не пришел к определённому выводу. Похоже, что тут сутки не 24 часа, но заниматься прикладной астрономией мне было недосуг. Этот срез – Сенин первый, найденный случайно и не от хорошей жизни. Видимо, он очень хотел оказаться подальше от людей – ни одного живого представителя вида хомосапиенс здесь нет. На сегодняшний день и радиация почти рассеялась, хотя есть здешние грибы я бы не стал, а животный мир скуден, но причудлив. Тем не менее, здесь безопасно – если, конечно, не соваться туда, где когда-то был город.

Здешний домик, наверное, был чьим-то персональным убежищем – под небольшим деревянным срубом с кровлей из солнечных батарей, изящно стилизованных под черепицу, обнаружился глубокий подвал-бункер, забитый испорченной едой, разряженными аккумуляторами, неработающей оргтехникой, книгами на непонятном языке и относительно бесполезным оружием. Относительно – потому что боеприпасы к нему оказались очень своеобразные, безгильзовые с электродетонацией. Я ради любопытства привел в рабочее состояние один пистоль, зарядив его запальную батарею. Пострелял – пистолет как пистолет, разве что ёмкость магазина большая и нет гильзовыброса — непривычно. Оставил тут, Сене развлекаться, пока патроны не кончатся. Возможно, скоро оружие нашего среза станет таким же бесполезным железом, как это. И чем я тогда буду зарабатывать себе на жизнь?

Шутка. Человек всегда найдет, из чего выстрелить в ближнего.

 

Тому, кто строил себе этот уединенный лесной схрон, он так и не пригодился – скорее всего, где-то в ближайшем эпицентре его кости вплавлены в бетон вместе с останками других, не столь предусмотрительных сограждан. Но Сеня тут неплохо обустроился, благо солнечные батареи до сих пор дают ток на домашние аккумуляторы, обеспечивая подачу воды, свет и холодильник. Когда Сеня в первый раз привёл меня сюда, я ужаснулся тому, что он пьёт здешнюю воду и купается в местной речке, но потом приволок прибор ДП-5, и тот показал, что вода безопасна. Покойный владелец расположил своё убежище грамотно, спасибо ему большое.

— Купаться сгоняем? – предложил беззаботно Сеня, когда мы перетаскали сумки в дом.

— Темнеет… — засомневался я.

— Да мы быстро, туда и обратно!

— Ну ладно, выгоняй моты, я пока вещи раскидаю…

Чего нам стоило перетащить сюда два лёгких кроссача – это отдельная смешная история. Разбирали, просовывали по частям, собирали… Но уж больно Сене хотелось кататься на речку, да и мне было любопытно разведать окрестности. На мотах мы как-то раз и доехали до того, что было ближайшим городом. Зрелище весьма неприглядное, да и фонит там до сих пор прилично, так что играть в сталкеров мы не стали. Трудно сказать, как именно произошёл здешний апокалипсис, и почему совсем не осталось выживших, несмотря на высокую точность поражения местным ОМП — однако факт: мы тут одни.

На улице чихнул, пёрнул и затарахтел сначала один движок, потом второй – Сеня прогревал мотоциклы. Я напихал свежие продукты в холодильник, остальные сумки пока просто убрал с прохода. Ну, по крайней мере, что бы ни случилось с нашим срезом, кой-какой стартовый задел у нас есть, первое время не пропадём.

Купались уже в резком свете фар, но вода оказалась тёплой и приятной, как-то даже попустило слегка от дурных мыслей. В реке плескалась рыба – наверное, рыбалка тут была бы отличная, но я всё ещё опасался употреблять в пищу эндемичную фауну. На свет и плеск из леса вышел единорог – забавное местное копытное, ростом с пони, с огромными влажными глазами и крошечным витым рожком на лбу. Ну просто как из мультика для девочек, только не розовый, а палевый, с оттенком в рыжину. Совершенно неагрессивное и бесстрашное существо, очень любопытное. То ли бывшее домашнее животное, то ли удачно мутировал, то ли просто причуда эволюции. Наверное, крупных хищников тут нет: у нас бы его не то что волки — дворовые коты бы загрызли. Плюшевое создание, можно подойти погладить, что Сеня радостно и проделал. Обнимашки закончились вознёй и попытками затащить животное в воду, чему единорог решительно воспротивился, жалобно попискивая смешным голоском. Сеня ржал и искренне веселился – кажется, только здесь становилось заметно, насколько он ещё ребёнок. Тут было его место, его царство и его владения. С единорогами, речкой, лесом и миллионами запечённых в бетон трупов неподалёку.

Его сортирная Нарния.

 

Вечером раскидывали вещи по встроенным шкафам, записывали забытое, чтобы докупить завтра – раз уж всё равно придется возвращаться.

— Может, хрен с ним, с Коллекционером этим? Ну, сколько там за него заплатят? – соображений морального порядка для Сени не существует.

— Нет, Сень – строго сказал я. — Это не дело. Наша работа – его найти, значит, будем искать. Раз уж наткнулись на след.

— Так никто же не знает, что наткнулись?

— Я знаю, этого достаточно. Да и есть у меня личный интерес кое-какой.

— А, это то самое «так надо», да? – покивал головой Сеня. — Тогда конечно, тогда не вопрос. Завтра вернёмся.

— Слушай, — спросил я осторожно, — ты никого не хочешь оттуда забрать?

— Зачем? – удивился Сеня.

— Ну, не знаю… Может, девушка у тебя какая завелась, я ж в твою личную жизнь не лезу.

— Не, — мотнул бритой головой Сеня, — я больше по блядям. Куда мне девушку? Я ж на всю башку ебанутый. Вот у тебя, Македонец, почему до сих пор нормальной бабы нет?

— Да примерно по той же причине, — признался я. — Уж больно у меня образ жизни своеобразный. Нормальная женщина такого не поймёт, а ненормальная мне зачем? Я сам ненормальный.

— И что, неужели за всю жизнь никого не нашёл? – удивился Сеня. — Ты ведь старый уже, так и сдохнешь один.

Добрый он, тактичный.

— Помирают все в одиночку, Сень. А так-то да, была одна…

— И что с ней стало?

— А вот найдём Коллекционера – спросим…

— А, вона что! Что ж ты сразу не сказал! Тогда базару нет, месть – дело святое! – Сеня решил, что всё понял, а я не стал разубеждать. Для него сорок лет – уже глубокая старость, столько не живут. А я всё ещё где-то в глубине души надеюсь.