Глава 6. Артём

Хранители Мультиверсума-4: Безумные дни

 

— Этот обозначен зелёным, — тихо сказал Артём, оглядываясь. Они в большой круглой пещере, слабо освещённой чем-то вроде лампадки – простой глиняной плошкой с фитилем. Она потрескивает и неприятно пахнет горелым салом. Борух включил подствольный фонарь и обежал его лучом помещение.

— Это не пещера, — констатировал он, — это бункер какой-то…

Заросшие влажным мхом стены образовывают идеальную полусферу серого ноздреватого бетона со следами опалубки. В одном месте из стены торчит ржавый кран, из которого тонкой струйкой сочится вода. Судя по тому, что помещение не затопило, куда-то она сливается, но пол покрыт тем же зелёным сырым ковром из мха, и сливного отверстия не видно. Напротив крана в стене вмурована мощная стальная дверь, покрашенная серой краской. Там, где краска отслоилась, махрится пышная рыхлая ржавчина. Рычаги на квадратных осях приводов кремальер отсутствуют.

— Замуровали, демоны! – удивлённо сказал Артём. Подошёл и попинал дверь – она не шелохнулась, и звук был глухой, не дающий надежды, что его услышат снаружи. Он попробовал повернуть ось, обхватив её ладонью, но только руки испачкал в ржавчине. — Надо же!

— Забей, — сказал Борух, — и тут подождём, ничего страшного. Ноги только не промочите.

— Нет, ты не понимаешь, — ответил Артём с досадой, — тут мы ничего не высидим…

— Индекс «Т»? – догадалась Ольга.

— Он самый…

— Эй, алло! Я ваших индексов не знаю! – напомнил Борух.

— «Т» значит «транзитный». Тут два репера, входной и выходной. Мы у входного, нам нужен второй.

— Что за нахер? – возмутился майор. — А если до него три дня на оленях и два на собаках? Куда ты завёл нас, эм-сусанин?

— Нет, тогда он не был бы зелёным. Рядом репер, я его чувствую даже. Может, прямо за этой дверью… Будем ждать или сломаем?

— Чего ждать? Чем сломаем? – недовольно спросила Ольга.

— Ну, кто-то же добавляет в плошку ту вонючую дрянь, которая там горит?

Ольга заглянула в плошку.

— Глубокая, — сказала она, — такая неделю гореть может…

— Можно и не дожидаться, — пожал плечами Артём. — Я бы просто срезал дверь.

— У тебя, что УИн есть? – поразилась Ольга. — Их теперь и м-операм дают?

— Ну, вообще-то мне его выдали не как оператору, а как монтажнику, — скромно ответил Артём. — Но да, он у меня есть.

— Ты вытащил продукцию списка «А» из Коммуны? – Ольга присвистнула. — Ну, ты даёшь, дорогой…

— А что, нельзя было? Мне никто не сказал. Да вон, у тебя и винтовка…

— Винтовка по списку «Б», мы их продаём даже… — покачала головой Ольга. — А у тебя УИн в межведомственный зазор проскочил – монтажное управление не знало, что ты оператор, а безопасники – что монтажники выдали тебе прибор. Ты по возвращению, главное, не ляпни, что ты его с собой таскал…

— Позасекретят всё, а потом сами мучаются, – проворчал Борух. — Режь давай, к чёртовой матери, пока у нас тут ласты на ногах не выросли. Примерно… тут, тут и тут. И с другой стороны симметрично. На ладонь глубины.

Борух нацарапал на двери кончиком ножа предполагаемое расположение запорных штырей. Артём достал из поясного чехла серый металлический цилиндр, в торце которого выступает двуцветный клинышек из двух сходящихся в одну грань треугольных призм чёрного и белого камня, и двинул ползунок выключателя. Отрегулировал двумя кольцами язычок рабочего луча в длинное узкое лезвие синего света и без малейших усилий провел им в отмеченных местах по периметру. Уперся в край ладонью и с усилием толкнул от себя. Дверь с неприятным скрипом стронулась и пошла.

— Стоп, погоди! – остановил его Борух. — Дальше я сам, отойди.

Он посветил в щель подствольным фонарём, потом открыл пошире, аккуратно выглядывая в темноту.

— Что-то тут… — сказал он неуверенно. — А, понятно… Долго бы мы его ждали!

— Кого? – спросила Ольга.

— Фонарщика здешнего. Вот он, болезный, лежит…

 

В тёмном бетонном коридоре с пустыми кабельными крюками по стенам лежит, вытянувшись, тело. Артёму не очень-то хотелось его разглядывать, но он успел заметить в свете фонаря лысину и разбитый кувшин с каким-то жиром. Похоже, человек действительно шёл заправить плошку – но не дошёл.

— Что с ним? – спросила Ольга. Винтовка её была в рабочем положении и взята наизготовку.

— Он умер, — констатировал Борух. — Пулевое в грудь. Лежит не долго, это жир так воняет, не он. Но уже остыл. Несколько часов, должно быть.

Аккуратно обойдя труп, они прошли по коридору вперёд. Метров через десять коридор разветвлялся. Длинная его часть подсвечивалась дневным светом и, очевидно, вела на улицу. А короткий отнорок заканчивался невдалеке такой же железной дверью.

— Скорее всего, там выходной репер, — сказал, прислушавшись к своим ощущениям, Артём. У него как будто потянуло под сердцем лёгоньким сквознячком, хотя воздух в тоннеле был неподвижен. — Да, определённо он там.

— Проверяем, — коротко сказал Борух.

Дверь оказалась открыта, внутри симметричное входному помещение – даже торчащий из стены кран тоже течёт, наполняя купол противной влажностью. В середине торчит из пола черный цилиндр реперного камня.

— Здесь кто-то совсем недавно прошёл… — сказал майор, разглядывая грязный сырой пол. — Несколько человек, у всех ботинки с одинаковой трекинговой подошвой. Прошли к реперу – и ушли через него, обратных следов нет...

— Получается, наши? – неуверенно сказала Ольга. — Ничего не понимаю…

— Не видел у наших такой обуви, — покачал головой Борух. — Они либо в сапогах по привычке, либо в армейских с городского склада. А тут рисунок вообще незнакомый.

— Так репер же… — Артём впервые видел Ольгу в такой растерянности. — Ты не понимаешь! Никто, кроме…

— Этого я не знаю, — сказал, вернувшись в коридор майор. — Это просто следы. Мало ли кто во что обулся…

Он вернулся на развилку, прошёл до входного помещения, ещё раз внимательно проверил труп и дверь.

— Будем снаружи осматриваться или свалим от греха? – спросил он.

— Будем! – твердо ответила Ольга. — Тут творится что-то очень странное.

Проход наружу заканчивается большими железными воротами, створки которых открыты так давно, что уже вросли нижним краем в землю. Густо заплетённый вьющимися растениями входной тамбур выглядит даже симпатично. За ним открылась тенистая аллея, дорожка которой отсыпана мелкими камушками кремового оттенка, ограждена каменными бордюрами и тщательно выметена от листвы. Такая же вполне могла быть где-то в европейском городском парке. Несколько портили благопристойный вид только валяющиеся тут и там трупы людей. Если убитый в тоннеле «фонарщик» был одет во что-то вроде монашеского балахона, то эти выглядели при жизни вполне светски – обычная городская одежда: брюки, рубашки, платья… Сейчас они лежали, нелепо раскинувшись в лужах свернувшейся крови. Женщины, мужчины, несколько детей…

— Кто?.. Зачем?.. – тихо сказала Ольга.

 

Борух, с пулемётом наизготовку, быстро и тихо пошёл, аккуратно переступая с пятки на носок, к концу аллеи. Ольга в той же манере двинулась за ним, держа прицел винтовки на линии взгляда. Артём просто шагал за ними, сжимая в руках автомат и стараясь не глядеть в лица убитым.

Аллея закончилась на небольшой площади маленького городка. Здесь, видимо, была цыганская ярмарка – шатры, палатки, торговые ряды, пёстро одетые люди, какая-то временная сцена из досок… И много, много убитых. Мёртвая гадалка лицом на столе с картами. Заляпавший наковальню своими мозгами безголовый кузнец. Заваленный пирожками разносчик с подносом. Залитый содержимым бутылок и кровью бармена кафетерий, где осели на своих стульях посетители. Повисший на краю сцены плясун в ярком костюме. И просто лежащие внавал люди, гулявшие тут на городском празднике. Несколько лёгких прилавков перевёрнуты в тщетных попытках скрыться, и на уходящей вдаль мощёной булыжником улочке лежат лицами вниз те, кто сумел убежать с самой площади. Было тихо, только что-то капало и навязчиво жужжали мухи.

Артём отвернулся, борясь с тошнотой. Ольга стояла бледная и только тихо ругалась. Борух зачем-то осматривал прилавки, стену дома и основание памятника какому-то несовременно одетому мужику в середине площади.

Вдали послышались какие-то крики, шум, и нечто похожее на отрывистые команды. Майор вскинулся:

— Бегом отсюда, в бункер! Давайте, давайте, не тормози, Артём, а то сам будешь объяснять местным, что не верблюд…

И они побежали.

Запыхавшийся Артём прислонился к выходному реперу, изо всех сил стараясь успокоиться и сосредоточиться на работе со структурой в планшете.

— Я готов! – наконец сказал он. — Следующий – жёлтый!

— Ну-у, если этот был зелёный, — неопределенно протянул Борух, — то я даже не знаю…

— Сдвигай! – решительно скомандовала бледная Ольга, и Артём совместил метки.

В глаза полыхнуло яростным солнцем.

 

Вокруг торчащего из земли реперного камня были установлены домиком каменные плиты, за которые немедля повалились, выставив оружие, Ольга и Борух.

— Да ложись ты! – зашипел майор Артёму. — Не торчи на виду!

Артём торопливо присел, убирая планшет и путаясь в ремне автомата.

— Сколько ждать? – нетерпеливо спросила Ольга.

— Минут сорок. Я ещё не умею точнее…

— Может, обойдется… — с надеждой сказала она.

— Сплюнь и постучи по дереву! – отреагировал Борух. Ольга послушно сказала «тьфу» и заозиралась.

— Вот как назло, ни кусочка… Трава одна.

 

Они лежали в траве на вершине пологого холма, и от него до самого горизонта колыхалось выжженное солнцем жёлто-зелёное степное разнотравье.

Несколько минут молчали, приходя в себя, потом Артём не выдержал:

— Кто их всех убил?

— Я не знаю, кто… — начал осторожно Борух. — Но знаю, как. Они вошли, как и мы, через входной репер. Их было пять или шесть человек, не больше. Дверь была открыта, навстречу им шёл по коридору человек с кувшином жира для лампы. Он стал первой жертвой. Выйдя, они закрыли дверь за собой – до этого она не закрывалась много лет. Остались следы на рычагах – вероятно, их пришлось стронуть ударом приклада. Затем они вышли на аллею и начали стрелять. Оружие у них было бесшумное или почти бесшумное, потому что на площади расстрела в аллее не услышали. Оружие с безгильзовым боеприпасом или с гильзосборником – гильз нигде нет. Очень высокая пробивная способность при малом калибре – все тела навылет, деревья насквозь, кирпичные стены очень глубоко или тоже насквозь. Похоже на скорострельный вариант Ольгиной винтовки.

 Навскидку, я бы сказал, что выпущено более тысячи пуль, так что я ставлю на безгильзовый боеприпас – вряд ли они таскали при этом мешки с гильзами. Пули прошивали по несколько человек, прилавки с товаром, останавливались только в стенах на другой стороне и толстом бетонном постаменте памятника, так что они выкосили всех за пару минут, стоя плотной группой в одной точке. Затем разошлись по площади и тщательно отработали контроль, не оставив в живых никого – добивали одиночными в голову даже детей и женщин. Я видел застреленного в коляске младенца, и это была не случайная пуля, а выстрел сверху, то есть почти в упор, прицельно…

Борух рассказывал нарочито сухо, без эмоций, но Артёма снова замутило.

— Зачем? – бесцветным тихим голосом спросила Ольга.

— Это была группа профессионалов, — ответил ей майор. — Они примерно одного роста, с близким размером ноги, в одинаковой обуви – потому я не могу точно определить, пятеро их было или шестеро. По площади ходили пять человек, но командир мог стоять на месте и контролировать обстановку. Судя по размеру ботинок и ширине шага – крупные мужчины, не ниже метр девяносто. Судя по тому, как ставили ноги — с большим заплечным грузом, вероятно с рейдовыми рюкзаками. Действовали очень быстро, чётко и слаженно – никто не успел оказать сопротивление или убежать. Пришли – отработали – отошли. По единообразию, технике действий и общей сработанности группы похоже на армейский спецназ, но я не могу представить себе военных, настолько спокойно и буднично работающих по гражданским. У них психология другая.

— Я не понимаю – зачем? – повторила Ольга устало.

— Ну, как минимум, теперь этот репер не зелёный… — задумчиво ответил Артём. — Вряд ли там будут рады пришельцам из бункера… Оль, а кто вообще может ходить по этим реперам?

— Ещё полчаса назад я была уверена, что никто, кроме нас.

— Я не видел в Коммуне людей, способных на такую операцию, — покачал головой Борух. — А ведь именно я занимаюсь военной подготовкой наиболее боеспособных подразделений…

— А группа Карасова? – вскинулся Артём. — Те, кто оказался в Коммуне вместе с ним? Они же профессионалы, так?

— Это обычные военные, Тём, — ответил майор. — Они не станут вот так убивать гражданских. Просто не смогут. Поверь мне, если тебя научили правильно стрелять, это не значит, что ты готов убивать кого угодно. На то, что мы увидели, людей специально подбирают и специально дрессируют.

— Боевая группа Комитета, — сказала Ольга, — больше некому. Но мы всегда были уверены, что они используют кросс-локусы – ведь они на технике. Они прорвались к нам один раз, когда локус был открыт благодаря манипуляциям с рекурсором. Но, если они теперь ходят по реперам, все наши меры безопасности говна не стоят…

 

Артём вспомнил студентку с дробовиком у реперного камня и мысленно с ней согласился. Если представить, что там, в самом центре жилого анклава, выйдет вот такая группа живорезов… Чёрт, да они половину Коммуны перебьют, прежде чем ополчение подтянется! И в первую очередь – детей… Ему стало нехорошо.

— Оль, а может такое быть, что у них просто есть проводник?

— Воронцов тебе что, совсем не давал теории? – удивилась Ольга. — Проводники ходят исключительно через кросс-локусы, совсем другой принцип.

— А если они пришли в срез через какой-то кросс-локус, потом пробрались к реперу и имитировали свой приход там? Чтобы местные думали на нас?

— Интересная мысль, — признался Борух. — У нас не было времени тщательно всё осмотреть, так что, теоретически, вариант возможный. Имитировать уход через репер не так уж сложно – протопали трое туда передом, оттуда задом – вот вам и следы шестерых в одну сторону…

— А потом по свежим следам приходят местные, — подхватил Артём. — А там мы такие за запертой дверью входной точки… Это если бы у меня, к примеру, УИн-а с собой не было…

— Мда… — поёжился Борух, — неловко бы получилось…

— Нет, — твердо сказала Ольга, — не сходится. Для этого им нужно было бы знать, что мы туда придём. А мы этого два часа назад сами не знали. Если это засада, то не на нас.

Артём достал планшет и активизировал его, изучая структуру сети. Было на удивление тихо и спокойно, светило солнце, стрекотали кузнечики, пахло нагретой травой.

— Интересно, — сказал он через пару минут, — Это вообще тупиковое направление. Через тот репер можно пройти только сюда…

— Ну да, с транзитными реперами так бывает, — подтвердила заинтересованная Ольга, — А дальше?

— Отсюда мы можем идти в трёх направлениях, — продолжил Артём, — Вернуться назад…

— Вот уж нахрен! – отреагировал Борух, разглядывающий горизонт в бинокль.

— Можем идти, куда собирались, – на серую точку — и остался ещё один вариант…

— Какой? – не выдержала Ольга.

— Красный тупик!

— Прэлэстно! – отреагировал Борух, не отвлекаясь от бинокля. — Может, ты в следующий раз возьмёшь с собой всю базу по реперам?

— Это стопка книг с меня ростом! – возмутился Артём. — Заполненных от руки, прошитых, опечатанных и категорически запрещённых к выносу из спецхранилища!

— Получается, — задумчиво сказала Ольга, — что, если убийцы всё же шли по реперам, то они могли пройти только сюда?

— А и верно… — ответил ей майор. — А ну, Оль, смотри на шесть часов, что-то мне там мерещится, а я тут огляжусь…

Ольга взяла бинокль, а Борух, не поднимаясь в полный рост, двигаясь в полуприседе, начал внимательно осматривать вершину холма. Он раздвигал руками траву, разглядывал почву под разными углами, заглядывал в тень под камни… В конце концов майор, вздохнув, сказал:

— Не хочется вас расстраивать, но…

— Они были здесь? – спросила Ольга

— Да. Трава густая, следов не хранит, но один из них сидел на том камне, там проплешина, остался характерный след подошвы. На верхней плите следы копоти с мелкими фракциями металла — что-то недолго, но интенсивно горело. Возможно, сигнальный фальшфейер.

— Значит, — констатировал Артём, — они ушли либо в серый, либо в красный репер.

— Либо, — тихо сказала Ольга, — они движутся к нам вон оттуда…

Она, не убирая от глаз бинокля, показала в том же направлении пальцем.

— Артём, время? – спросил майор.

— Минут пятнадцать ещё, минимум…

— Дай-ка… — Борух забрал у Ольги бинокль. — Что-то едет. Довольно быстро и прямо сюда. Это не они, откуда у них машина-то?

— Срез жёлтый, — напомнил Артём. — Вряд ли нам везут пряники.

— Будем валить с дистанции или подпустим поближе? – деловито поинтересовалась Ольга, раскладывая сошки винтовки и пристраиваясь за камнем.

— Одна машина, не очень большая, — сказал майор. — Их там не больше четырёх-пяти. Давайте на них посмотрим, может, чего прояснится.

 

Он присел за каменной плитой, торчавшей из земли в наклон, и приготовил пулемёт. Артём, всегда чувствующий себя в таких ситуациях лишним, снял с предохранителя автомат, дослал патрон, и проверил, легко ли достается из разгрузки граната. На этом его военные навыки закончились.

Приближающийся по степи автомобиль оказался поставленной на здоровенные колеса рамой, поверх которой сварено из труб и обрезков разнородного металла подобие кузова, слегка подёрнутое местами ржавчиной. Стекол в кузове не было – спереди проём затянули крупной сеткой, а остальные и так обошлись. Приблизившись к холму, странная машина сбросила скорость и покатилась медленней, но направление движения осталось прежним.

— Дудудум! — пулемет Боруха вспахал степь перед колесами короткой очередью, и колымага, противно заскрипев тормозами и накренившись, резко встала.

— Не стреляйте, это мы! – закричали оттуда на чистом русском языке, — Мы сигнал увидели!

— Вылезайте, — скомандовал майор.

— Да-да! Без проблем, братан! Вы принесли, что обещали?

Из машины, цепляясь за приваренные скобы, слезли три невзрачных мужичка, одетых как сельские механизаторы – потасканные брючки, помятые грязные пиджаки поверх несвежих маек и гопницкие кепочки. Правда, брючки заправлены в высокие стоптанные берцы, на ремнях здоровенные тесаки, а на плечах, стволом вниз – дробовики впечатляющего калибра.

— Принесли же, ну? – нетерпеливо приплясывая, направился к ним первый. У него дробовика на плече нет, но зато на поясе висит в кожаной петле украшенный гравировкой двуствольный «хаудах»1.

Обрез охотничьего ружья под пистолетную рукоять.

— А вы? – спросил в ответ Борух.

Тот остановился и спросил удивлённо:

— А чо сразу мы-то? Не понял… Вы чо, братаны, в натуре гоните? Мы ведь уже…

— Алё, Митяй, это не они! – вдруг заорал голос сверху. — Это подстава! Вали их!

Оказалось, что слезли из машины не все. Притаившийся наверху четвёртый сумел их разглядеть с высоты кузова и теперь наводил на Ольгу какой-то чудовищный карамультук на вертлюге, в ствол которого, казалось, можно всунуть кулак. Артём вскинул автомат, но Ольга успела первой – её винтовка совсем не впечатляюще хлопнула, как пастушеский кнут, и стрелок повис на своей гаубице.

 Двое «механизаторов» синхронно скинули с плеч дробовики, но неготовность к стрельбе их подвела – Борух срезал обоих одной длинной очередью. Артём выстрелил в вышедшего вперед Митяя, но тот неожиданно кувыркнулся вбок, покатился по траве, и очередь ушла в землю. Артём повёл стволом, пытаясь взять упреждение, но снова промазал. Тот резко остановился, поднялся на колено и вскинул хаудах.

— Бабах! – крупнокалиберный обрез грохнул, как пушка. Рядом щёлкнули несколько картечин, но основной заряд ушёл выше – оружие сильно подбросило отдачей, всё заволокло белым дымом. Обрез шарахнул вторым стволом – на этот раз точнее, но Артём уже успел метнуться за камень, и заряд ударил в плиту, вышибая пыль и крошку. Выскочив с другой стороны, Артём высадил в облако дыма остаток рожка, и, отскочив назад, начал торопливо и неловко перезаряжаться, вытаскивая магазин из тесного кармана разгрузки.

— Живым берём! – рявкнул Борух, но, когда Артём выглянул из-за камня с перезаряженным автоматом, было уже поздно – кепочку Митяя унесло на два шага вместе с половиной головы.

— Это я, что ли, попал? – неуверенно спросил Артём. Ему было странно и не по себе. Кажется, он только что впервые в жизни кого-то убил.

— Вот чёрт! — выругался в сердцах майор. — Он же оба ствола разрядил, надо было его брать!

— Ну… так вышло, — ответил Артём нервно. — Он в меня, я в него…

— «Вышло» — из жопы дышло! – зло сплюнул Борух. — И спросить теперь некого, что тут творилось…

 

Борух с Ольгой быстро и спокойно осмотрели трупы. Артём, стараясь не приглядываться к тому, что сделали с головой «Митяя» удачно попавшие автоматные пули, залез по скобам на высокий кузов машины. Каркасные сиденья с натянутым на них брезентом, примитивные органы управления — и ничего ценного или интересного. Никакой возможности понять, что связывало этих наездников и тех убийц.

— И что же они должны были им принести? – задал риторический вопрос Артём, слезая.

— У покойничка своего спроси! – буркнул майор.

— Перестань, Борь, — укоризненно сказала Ольга. — В бою всякое бывает… Я другого не понимаю – те, кто прошёл реперной связкой, подали сигнал, так?

— Так, — согласился Борух.

— А почему они не дождались тех, кого вызывали?

— Да хрен их знает. Те долго ехали, эти сильно спешили, а может, они и не им вовсе сигналили… Не у кого спросить-то! – зло добавил майор.

— Не обращай на него внимания, дорогой, — посоветовала Ольга, — это у него адреналин так выходит. Пристрелил – и ладно, лучше ты его, чем он тебя. Что там репер?

Артём прислушался к себе и к камню, достал из сумки планшет…

— Да, готов, можно двигать.

— Тогда давайте уходить, пока ещё кто-нибудь не приехал.

— В серый? – уточнил Артём.

— Ну, не в красный же… — пробурчал Борух, успокаиваясь.

Артём вздохнул, активировал планшет, повернул структуру, совмещая реперы…

— Двигаю!

 

Золотой свет заполуденного солнца мигнул и сменился розовыми сумерками заката.

— Внимание! – тихо скомандовал Борух. — Они могут быть где-то здесь!

 Реперный камень оказался аккуратно инсталлирован в середине замощенной булыжником площади. Непосредственно вокруг него отсыпанный мелкой каменной крошкой круг, окруженный невысоким бордюрчиком из полированных гранитных плит. Рядом красиво вырезанные мраморные лавочки. Вокруг площади плотно стояли городские дома, выходя на неё стеклянными фасадами магазинов и навесами уличных кафе. Дома были симпатичные, все разные, но образующие единый архитектурный ансамбль. Высотой этажей по пять, с лепниной по оконным проёмам и с изящными крошечными балкончиками. Такие площади можно встретить в старых европейских столицах – Артёму немедленно вспомнилась Прага, где ему довелось пару раз побывать.

Борух и Ольга синхронно припали на одно колено, обводя стволами окрестности, но площадь была совершенно пуста. Витрины магазинчиков заросли пылью до непрозрачности, лёгкие стулья уличных кафе перевернул ветер, полотняные маркизы навесов выцвели от солнца и дождей, цветы на балкончиках высохли и осыпались на занесённую листьями брусчатку. Последние лучи солнца, косо падающие на тусклые окна домов, заливали их багровой пыльной позолотой, но движения за стёклами не было. Город был давно и, видимо, быстро брошен. Сквозь потёки грязи на витринах были смутно видны какие-то товары, двери кафе были раскрыты, Артём разглядел даже несколько грязных чашек, стоящих на столиках внутри. При этом никаких следов паники, военных действий, насилия, мародёрства и всего такого прочего. Никаких зловещих скелетов, ни одно окно не разбито, на мостовой не валяется ничего, кроме листьев с растущих тут же деревьев.

— Мария Селеста прямо, — тихо сказал Борух. — Аж жуть берет…

— Дорогой, время? – нервно спросила Ольга, которой тоже было не по себе от этой тишины и заброшенности.

Артём сосредоточился на ощущении репера, потом достал планшет, актировал, проверил…

— Твою ж мать! – сказал он вскоре. — Не наш день, определённо…

— Что такое? – спросил Борух, который внимательно осматривал площадь.

— Опять транзитный репер! – сокрушенно ответил Артём. — Второй чуть ли ни подряд…

— Не чувствуешь выходной камень? – Ольга внимательно рассматривала улицу в электронный прицел винтовки. Артём знал, что там есть режим обнаружения живых существ, хотя даже представить себе не мог, на каком принципе он работал. Ещё одна загадочная технология, никак не соотносящаяся с общим уровнем Коммуны.

— Нет, далеко, — пожал он плечами. — Без триангуляции только направление могу показать. Вот как раз улица в ту сторону идёт…

Единственная прямая, как струна, улица уходила ровно в сторону заката, и бьющие в глаза лучи почти скрывшегося за горизонтом солнца не дали её толком разглядеть.

— Да, эти ребята как раз по ней и уехали… — сказал Борух.

— Уехали? — удивилась Ольга.

— Их ждала тут машина. Вышли, сели и укатили. Следы хорошо видны, и следы накатанные – не один раз тут проезжали.

— Надеюсь, это не означает, что до выходной точки пешком не добраться… — задумчиво сказал Артём. — Я засёк направление по компасу – если отойти на пару километров перпендикулярно ему и снова взять планшетом пеленг – вычислим расстояние…

— А смысл? – здраво сказал Борух. — Какое бы оно ни было – всё наше. Так чего зря ноги бить?

— И то верно, — согласилась с ним Ольга. — Но я тоже предлагаю отойти в сторону, хотя и с другой целью. Нам надо найти место ночлега, а это лучше делать не на наезженном незнамо кем маршруте. Не хотелось бы, чтобы на нас кто-то наткнулся. Давайте, пошли быстрей, пока еще что-то видно…

 — След в след за мной! – сказал быстро Борух. — Идем по колее машины, чтобы не топтать – совсем не нужно, чтобы нас тут искали.

Они пошли – легко шагающий майор, за ним, без напряжения ставя ногу точно в след, Ольга, и последним – чувствующий себя мучительно штатским и неуклюжим Артём. От напряжения ему было так же сложно идти ровно, как ходить по канату – казалось, ноги так и норовят наступить мимо следа, особенно учитывая, что солнце окончательно село, и в брошенном городе стало темно. Включать фонари Борух запретил, только светящиеся закатным светом облака ещё давали возможность не натыкаться на стены. Пройдя по улице с полкилометра, они свернули в первый же переулочек вправо – до этого дома шли сплошной, без просветов, чередой тёмных витрин. Похоже, это был центральный городской променад, где модные бутики соседствовали с дорогими ресторанами.

Свернув, они некоторое время шли узкими улочками, но потом стало окончательно темно.

— Давайте сюда, что ли… Не на мостовой же спать! – Борух указал на широкие стеклянные двери над каменным резным крыльцом.

Двери раскрылись с тяжёлым скрипом, оставляя след на пыльном полу. Внутри включили фонари.

— Похоже на гостиницу! – сказал Артём.

Помещение перегораживает стойка, за которой самая банальная доска с ключами. На стойке заложенная карандашом книга для записей, за ней на полке кнопочный телефон – Артём почему-то ожидал увидеть дисковый, с тяжёлым раструбом из меди и эбонита, но нет – оказался совершенно банальный офисный аппарат с факсом. Цифры как на аппарате, так и на бирках ключей обычные, арабские, но лежащий на стойке пыльный буклет оказался, несмотря на сходство букв с латиницей, совершено нечитаемым. Текст изобилует тильдами, умляутами и прочими диакритическими знаками и не похож ни на один известный Артёму язык. Он подумал, что такое количество дополнительных значков обычно означает заимствованную из другого языка письменность, придуманную для другой фонетики – но потом решил, что вряд ли кого-то теперь заинтересует местная история.

— Будем считать, — сказал Борух, снимая ключ с биркой «201» с крючка, — что у них та же логика нумерации, и первая цифра означает этаж. Вряд ли тут сотни номеров, в конце концов. Ищем лестницу, нам второй этаж удобней. Если что, будет время смыться, пока прочешут первый…

Лестница оказалась за углом коридора, и Артём чуть не загремел с неё, когда под ногами поехала сорвавшаяся с креплений ветхая ковровая дорожка.

— Всё-таки наследили… — укоризненно сказал Борух. — Ладно, будем надеяться, что никто нас искать не станет. С чего бы?

 

Номер действительно оказался на втором этаже, небольшой, однокомнатный, с застеленной широкой кроватью, диванчиком, столом-стульями и окном-балконом во всю стену. Артём хлопнул по покрывалу, и в затхлый воздух поднялась туча пыли.

— Что ты делаешь, не пыли! – возмутилась Ольга. — Нам тут дышать этим!

Она аккуратно, стараясь не встряхивать, сложила покрывало и вынесла его в соседнее помещение – там обнаружился вполне приличный санузел из унитаза и душевой кабины. Воды, разумеется, не было.

— Дверь балконную приоткройте, что ли, — сказал Борух, — а то дышать нечем. Но чуть-чуть, чтобы с улицы незаметно было. И в сортир этот чур не гадить – самим же нюхать всю ночь придётся. Я от соседнего номера сейчас ключ принесу, там хоть всё засрите.

— Грубый ты, майор… — покачала головой Ольга, проверяя содержимое шкафов и прикроватных тумбочек.

— Жизнь такая, — ответил Борух, выходя из номера.

— Бара в номере нет, — разочарованно констатировала Ольга, закончив обыск, — и халатов нет, и тапочек, одни полотенца в душе. Три звезды максимум.

— Ну, так мы и не переплатили, — возразил Артём, пытаясь открыть створку высокой застекленной двери. Бронзовые шпингалеты присохли, пришлось помогать себе ножом, но, в конце концов, удалось сделать небольшую щёлку для притока воздуха. Сразу почувствовалось, как свежо в ночном городе и как душно тут.

— Вниз по лестнице не ходите, я там растяжку пристроил, — сказал вернувшийся Борух и бросил на кровать ключи с бирками. — Вот, девочки налево, мальчики направо.

— Я скоро! – Ольга подхватила из рюкзака пластиковую двухлитровку с водой, взяла один из ключей и вышла. (Полное отсутствие пластиковых бутылок стало для Артёма чуть ли ни самым сильным бытовым шоком в Коммуне. Там вообще не было ничего одноразового, но разведчики быстро освоили наследство перемещённого города).

— Как думаешь, что тут случилось? – спросил Артём у майора.

— Я стараюсь об этом не думать, — признался тот. — Так же, как стараюсь не думать, почему почти все известные нам срезы либо безлюдны, либо идут к тому. Но доводилось мне слышать краем уха, что это не просто так…

— А как?

— Никак! – сказала вернувшаяся Ольга. — Не забивайте себе головы, мальчики. У нас уже учёные на эту тему друг у друга последние волосья на диспутах повырывали, а всё никак не договорятся. Куда уж нам-то в проблемы Мироздания лезть. Давайте лучше спать укладываться.

Артём взял второй ключ и вышел в коридор. «Мальчики направо» — соседний номер открылся пыльной душной темнотой, и ему стало как-то не по себе. Включил маленький светодиодный фонарик, обежал его лучом комнату – почти такая же, ничего интересного. И сантехника совсем как в его мире – в Коммуне она старообразная, с чугунными бачками и латунными кранами, а тут фаянс и никель. Жаль, что воды нет…

— …Не скажешь? – отчетливо услышал он вдруг голос Боруха.

— Не нужно ему это знать, — решительно ответила Ольга. — Если мы всё сделаем правильно – будет уже не важно. А если нет… То тем более не важно.

«Ну-ну, — подумал Артём, — интересная тут акустика…»

Он послушал ещё, но в соседнем номере была тишина. Сделал свои дела, стараясь не сильно журчать, и вернулся.

— Первую фишку, как самую простую, отдаём женщине, — распорядился Борух. — Я стою вторую, а тебя, Артём, разбужу под утро, постарайся до этого времени выспаться.

Он завалился на диван и почти сразу засопел. Артём последовал его примеру – улегся на кровать, не раздеваясь, только скинув берцы. От белого чистого белья сильно пахло пылью и слабо — чем-то цветочным, и вскоре он благополучно заснул.

 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: