Глава 10. Македонец

Хранители Мультиверсума-4: Безумные дни

Мы долго кружили по каким-то путаным проездам промзоны. Петляли между заброшенными и действующими складами, ржавыми ангарами с подпольными и почти легальными цехами, мутными автосервисами, специализирующимися, скорее всего, на перебивке номеров и разборке угнанных тачек, пунктами приёма посуды и пунктами её наполнения разбавленным водой из-под крана спиртом. Здешнее время застряло в 90-х. Скоро и сюда дотянется рука государства, но пока что промка оставалась заповедником мелкого экономического полукриминала. По дороге Пётр несколько раз принимался многословно оправдываться, валя всё на Коллекционера и упирая на то, что лично он «и пальцем её не коснулся», но я резко обрывал его – не время. Любое упоминание Марины этой трусливой харей меня неимоверно бесило и будило нехорошие желания. «Анна, мой воображаемый психотерапевт, я сейчас снова сделаю это!»

— Да заткнись ты уже, мудило! – рявкнул на него тревожно поглядывавший на меня Сеня. Петра неожиданно проняло, и он угрюмо замолк.

Приехали в небольшой замусоренный дворик, где стоит казённый бетонный бокс на три гаража с пристроенным позже вторым кирпичным этажом. Пётр, сопя и нервничая, долго возился с воротами, но, в конце концов, открыл замок и загнал машину внутрь. В помещении первого этажа нет перегородок – просто пустая бетонная коробка, в которой стоят разномастные ящики и свален по углам всякий хлам. У стены оказалась железная лестница на второй этаж, по которой мы и поднялись. Наверху довольно уютно – неплохая такая квартирка в модном стиле «евростудия». Диванчики, кресла, кухонный модуль…

— Руки! – коротко скомандовал сзади женский голос.

Мы обернулись – у торцевой стены в углу симпатичная рыжая женщина с пистолет-пулемётом «Кедр Б» в руках. Держит уверенно, толстый ствол с интегрированным глушителем не дрожит и не дёргается в выборе цели, а лицо у неё такое странное, что я почему-то сразу поверил в готовность стрелять. Поэтому не стал нарываться и, медленно поднимая руки, сказал:

— Я бы вам, дамочка, порекомендовал спилить мушку, но на «кедрах» её нет. Предусмотрительно.

Не то чтобы я ожидал, что она, обидевшись на «дамочку» и неприличный намёк, совершит глупую ошибку — но реакцию надо было проверить. Реакции не было. Вообще, как будто она не поняла обращённых к ней слов. Лицо женщины при всей его миловидности было отстранённое до полной отмороженности. Что-то неправильное в этом лице. «Сумасшедшая, что ли, какая-то», — подумал я. Сумасшедшие бабы в моей жизни встречались, но они обычно не держали меня на прицеле пистолет-пулемётов, и я сомневался, какая линия поведения будет правильной. В любом случае, она выстрелит быстрее, чем я достану пистолет. У Петра я ствол в профилактических целях изъял – чтобы дурные мысли в голову не приходили, — и теперь его «Глок» был у Сени. Надеюсь, никакие внезапные ковбойские помыслы в эту юную башку не придут – при перестрелке в упор в помещении я поставлю на «Кедр».

— И что же вам надо? – спросил я у рыжей как можно спокойнее. Раз уж она не начала палить сразу, то у неё наверняка есть к тому причины.

— Андираос. Где? – дамочка указала стволом на Петра, поясняя, к кому обращён вопрос.

— Да заебали вы все! – внезапно взорвался тот. — Я в душе не ебу, где этот дятел! Он всё проебал, всех кинул, все его ищут, а я, блядь, отдувайся!

У женщины в лице не дрогнуло ничего.

— Где? – спросила она снова.

— Не знаю! – почти крикнул Пётр.

— Нет? – женщина перевела ствол повыше, и он теперь смотрел ему между глаз.

Я понял, что ещё секунда – и утративший для неё информационную ценность Пётр в буквальном смысле «пораскинет мозгами». Видимо, он тоже что-то такое почувствовал и торопливо заговорил:

— Эй, слушай, я же тебя знаю! Ты же жена этого, как его… Андрей ещё хотел тебя… — Пётр осекся, но потом внезапно опомнился. — Так это твой муж же Андрея захватил и отдал этому… Который пират! С него и спрашивай, дело семейное!

Я присмотрелся – действительно, на безымянном пальце плотно обхватившей рукоятку «Кедра» руки было тонкое золотое кольцо. Однако женщина никак не отреагировала на упоминание своего семейного положения, хотя и стрелять тоже не стала. Казалось, она что-то мучительно припоминает, но не может вспомнить.

— Это та самая баба! – внезапно громко прошептал в мою сторону Сеня.

— Какая ещё баба? – не понял я.

— В моём видении. Ну, в костюме супергероя!

Женщина одета самым обычным образом – джинсы, ботинки, рубашка, куртка. Но я слегка успокоился – раз Сеня видел её в будущем в каком-то костюме, значит, мы до этого момента доживём. Или не значит? Я не силён во временных парадоксах – что будет, если я сейчас, пока она тормозит, попробую её пристрелить? В зависимости от исхода, кто-то из нас ляжет трупом, но вместе на ту крышу уже точно не попадём. И что тогда будет с Сениным предвидением? «Ошибка 404. Событие удалено или недоступно?».

Женщина тем временем начала как-то подёргивать лицом, взгляд её размылся… Учитывая ПП в её руках, это нервировало.

— Может, мы пока присядем? – поинтересовался я осторожно. — Денёк у всех выдался сложный, обсудим спокойно…

Женщина так же внезапно пришла в себя, глаза её сфокусировались и просветлели. Она подняла «Кедр» стволом вверх, сделала два шага назад и сказала спокойно:

— Мне нужен Андираос.

— Всем нужен Андираос, — сказал я примирительно. — Но, похоже, мы не первые в очереди. Его увезли.

— Куда?

— На муда! – вызверился Пётр. — Что ты херню городишь! Твой же муж его повязал, тебе лучше зна…

Он осёкся и заткнулся – Сеня коротко, но больно пробил ему куда-то в область почек. И то верно, нечего тут истерики устраивать, дама хоть и подняла ПП стволом вверх, но убирать не спешила. Я, пожалуй, теперь успел бы первым, но Сенино видение не давало покоя. Ей ещё костюм супергероя искать.

— Мой муж? – задумчиво сказала рыжая.

Её, кажется, снова начинает клинить. Какой-то ступор на теме мужа?

— Не нужен Андираос! – сказала она вдруг решительно.

— Ну, славтеяйца! – не удержался Пётр. — Хоть кому-то он не нужен!

— Нужен проводник, — отрезала женщина.

Ох уж мне эти женские хотелки…

— И куда уважаемая планирует направиться? – поинтересовался я осторожно.

— Коммуна! – в её тоне не было и тени сомнений.

Ничего себе заявочки!

Рыжая встала и, убрав «Кедр» в спортивную сумку, подошла к висящему на стене телевизору. Уверенно взялась за верхний правый угол и потянула его на себя, открывая замаскированный сейф.

— Откуда ты!... – раскрыл рот Пётр. — Да нихуя ж себе! – добавил он, когда женщина прострекотала барабанчиками и открыла тайное хранилище.

— Вот! Плата! – в руках у неё был небольшой цилиндрик, наполненный как будто клубящейся тьмой.

— Ты не охуела чужим добром платить, рыжая?!! – завопил возмущенно Пётр, но она на него даже глазом не повела. Смотрела она конкретно на меня.

— Что это за хрень? – спросил Сеня.

— Это, — сказал я ему назидательно, — легендарный «акк». Судя по цвету – полный.

— Ценная штука? – заинтересовался мой напарник.

— Более чем, Сеня, более чем…

Действительно, этот небольшой цилиндрик стоит больше, чем всё запасённое нами на чёрный день золото. Намного больше. Неудивительно, что его мало кто видел, а уж тем более держал в руках. Другое дело, что до мест, где его оценят, ещё добраться надо…

— Я не проводник, — признался я в ответ на настойчивый взгляд.

— У тебя есть проводник, — уверенно сказала женщина. — Я тебя помню, ты Македонец.

Экий я, оказывается, популярный.

— Простите, мадам, не припоминаю факта нашего знакомства. Я бы вас запомнил.

— Не имеет важности, — отмахнулась рыжая.

— Допустим, — согласился я, — но, по слухам, проводник до Коммуны добраться не может. Не то, чтобы я пробовал… Но иначе её давно бы кто-нибудь раскулачил.

— Я знаю путь.

— Ладно, — сказал я задумчиво, — предложение, честно скажу, соблазнительное.

Это я очень мягко выразился. Даже заряженный акк на фоне способа добраться до Коммуны – мелочь на карманные расходы. Если такой способ действительно существует, то это токсичный, но очень, очень ценный актив. Я знаю тех, кто отдаст за него всё, что угодно. Хотя куда больше знаю тех, кто за него прибьёт.

— Однако, — продолжил я, — у нас осталось тут одно важное дело. И мы не можем отправиться в путь, не закончив его.

Я вопросительно посмотрел на женщину, но она не проявила никаких эмоций по этому поводу. Будем считать за согласие?

— Пётр, — обратился я к водителю, — твой выход.

— А чего я-то? – заныл тот. — Мы ж не знали. И Андрей не знал, а я так и вовсе не при делах, я так…

Я молча на него смотрел, ожидая продолжения.

— Андрей всё это время держал её на… как бы это сказать… на препарате одном. Она как овощ была, ничего не соображала. Но ведь жива осталась! А могли бы… И я её пальцем не тронул, клянусь! Карлос – тот да, но он дикий вообще… Был. Горец Закава, они там все ебанутые…

Кажется, я заскрипел зубами – во всяком случае, Сеня покосился на меня странно. Но я сдержался. А вот рыжая неожиданно вскинулась и рявкнула на Петра:

— Vanodya mutauro wako tsvina! Vakaderera!1

1 Практически непереводимое обращение к собеседнику на языке горцев Закава, сообщающее о непростых отношениях адресата с домашним скотом, трупами родителей и испражнениями нечистых животных. Кстати, самый частый местный праздник – похороны…

Пётр выпучил глаза, побледнел и, опрокинув стул, отпрыгнул в угол. Я с тревогой поглядел на его штаны – но обошлось.

— Ка… Карлос? – пробормотал он изумлённо.

Но женщина уже не реагировала – её лицо снова подёргивалось, а глаза расфокусировались. Секунда – и снова всё в норме. Сидит, смотрит спокойно. Да что с ней такое?

 — Сядь! – сказал я Петру. — Что за истерики!

— Она… — он смотрел на рыжую с таким ужасом, как будто это оживший труп, который сейчас всех тут перекусает.

— Что «она»? – раздраженно сказал я. Достал меня уже весь этот цирк.

— Ничего… Наверное… — Пётр неуверенно вернулся к стулу, поднял и поставил его как можно дальше от рыжей. — Показалось вдруг…

— Когда кажется, креститься надо! – авторитетно заявил Сеня.

Пётр встал со стула и очень серьёзно перекрестился, пристально глядя при этом на рыжую. Поскольку она не вылетела с воем в окно, не самовозгорелась и не рассыпалась прахом, эксперимент, на мой взгляд, не удался. Но водитель, вроде бы, успокоился и вернулся к изложению интересующих меня событий.

— …В общем, зарезала она тогда Карлоса, — закончил он вскоре свой запутанный рассказ. — Зарезала и сбежала. А что с ней дальше стало, надо у её мужа спрашивать… — он осторожно показал рукой в сторону женщины.

Мне самому уже очень хотелось познакомиться с этим странным человеком. Женатом на отмороженном рыжем создании, ругающемся на языке Закава. Легко похищающим неуловимого Коллекционера, за которым несколько лет безуспешно охотится всесильная Коммуна и половина наёмников Мультиверсума. На раз выносящим в одиночку группу Даггера – не самого последнего специалиста по выбиванию информации и долгов. Человека, у которого в его личном срезе бегает по лесу с ножом моя пропавшая любовь. Неординарная личность, судя по всему. Многого в жизни достиг, убивать пора.

— Комментарии будут? – мрачно спросил я рыжую.

Она смотрела на меня спокойно, без малейших признаков понимания и вообще интереса.

— Ну, муж? Где твой муж? – попытался я достучаться до её сознания.

— Муж… – равнодушно повторила женщина.

— Дочка у неё ещё была! – припомнил Пётр.

— Дочка? – без особой надежды спросил я.

— Маша… — ответила она задумчиво. Лицо её снова задёргалось и взгляд поплыл.

— Проход в деревне, в сарае откидная стена! – Внезапно чётко сказала рыжая.

Она застыла, закрыла глаза и осела на кресле, как будто внезапно уснула. Я подошёл к ней и попробовал аккуратно забрать «Кедр», но она моментально пришла в себя, и ствол уставился мне в живот.

— Нет. Моё.

Ну, твоё, так твоё, не очень-то и хотелось. Неслабо тебя, видать, жизнь приложила.

А про проход в деревне я и сам догадался – не зря ж они с Ингваром туда грузовики пригоняли. Может, он и сейчас открыт? Если верить Петру, проходы стабильные. Есть шанс. Ну, или посидим на пороге, подождём: кто-то куда-то в конце концов пойдёт, не удержится. Мысль о том, что я, возможно, всего в одном переходе от Марины, меня воодушевила.

— Коммуна? Проводник? – напомнила женщина… Лена её зовут, припомнил я, Пётр говорил.

— Дочка? Маша? Деревня? Проход? Подождать? – невольно в тон ей ответил я.

— Подождать… — ответила Лена неуверенно. Лицо её снова задергалось.

— Я знаю дорогу! – радостно заявил Пётр. — Я вас отвезу!

— Я сам её знаю, — осадил его я. — Так что, извини, ты нам больше не нужен.

«Простите, Анна, я снова…»

— Не надо, Македонец! – Сеня придержал меня за локоть. — Это несправедливо…

— Справедливости не бывает, Сень, — ответил я ему недовольно, но пистолет всё же убрал. — Она противоречит термодинамике.

— Это как? – хитрый Сеня просто пытался отвлечь меня от со всех точек зрения правильной мысли пристрелить этого мудака, но я всё же ответил.

— Справедливость – это когда ты получаешь от Мироздания больше, или хотя бы не меньше, чем ему отдаешь, так?

— Ну, так…

— Это нарушает законы сохранения. Нельзя получить из системы больше энергии, чем затрачено. Даже столько же нельзя – потому что трение и потери. Твоя «справедливость» — типичный Вечный Двигатель, так что если она вдруг случилась – ты просто не знаешь, за чей счет подогрелся.

Огребём мы ещё проблем с этим «я-не-при-чём-я-просто-водила», вот жопой чую. Но пристрелить его сейчас уже как-то непедагогично. Ничего, авось ещё представится случай…

 

В общем, выехали всей компанией – Пётр за рулём, я рядом, а Сеня с рыжей сзади. Рулил, он, правды ради, действительно неплохо – я вожу хуже, практики мало. Но это нам не сильно помогло – первая попытка выехать из города закончилась ничем. Памятуя о перекрытом Росгвардией вылетном шоссе, мы сразу двинулись в объезд – и всё равно уперлись в кордон. Военные натащили вместо шлагбаума бетонных блоков с ближней стройки – судя по следам, просто волокли их БТР-ми, — и расположились за ними, мрачно сидя на броне с автоматами наизготовку. Вид их не располагал к переговорам, а выщерблины и следы крови на асфальте говорили о том, что лучше и вовсе не приближаться. Похоже, тут тоже было невесело. Мы посмотрели на них – и свернули в сторону, не дожидаясь отдельного приглашения от пулемётчика.

— Я знаю ещё один выезд! – оптимистично заявил Петр, явно переживающий на счёт последствий своей возможной ненужности. — Даже два! Где-нибудь да проскочим!

Он свернул во дворы, проехал впритирку между густо припаркованными машинами, но за поворотом внезапно уткнулся в развёрнутую поперек проезда полицейскую «Нексию». Двери машины были раскрыты, лобовое стекло изнутри забрызгано бурым.

— Давай назад! – скомандовал я.

— Погоди, я щас аккуратно… — Пётр включил передний мост, повернул руль влево и рывком газа перекинул переднее колесо через высокий бордюр газона. Выехать туда целиком не давал металлический сварной заборчик, высотой примерно по пояс, но водитель, оказывается, задумал другое – вторым колесом он уперся в низкий капот «Нексии» и, включив пониженную и блокировки, полез на него. «Патриот», заскрипев рессорами, накренился, но послушно вскарабкался, придавив полицейскую машину к асфальту. Крякнул, качнулся – и съехал, оставив препятствие позади. Я выглянул в открытое окно – «Нексии» наш маневр на пользу не пошёл, зубастые колеса раздавили капот и крылья, как таракана тапкой. Пожалуй, Пётр не совсем бесполезен – мне бы это и в голову не пришло, не представляю я возможностей подготовленной для бездорожья машины.

Мы двинулись дальше, но тут из просвета между гаражами выскочил полицейский и побежал в нашу сторону. Я было подумал, что он хочет нам предъявить за попранную нашими колесами казённую технику, но за ним из того же отнорка выбежали три мужика. Полицейский бежал к нам так, как будто от этого зависела его жизнь – что, возможно, было правдой. Китель порван, лицо разбито, рубашка заляпана кровью. У одного из преследователей болтается на плече короткий автомат «АКМ-С», второй украсил себя криво накинутым полицейским броником и неправильно надетой кобурой, а третий мчится, как ниндзя в трениках – размахивая сразу двумя резиновыми дубинками-тонфа. Ни один из преследователей не выглядит опытным бойцом, но целеустремленность их погони была неоспорима, а намерения недвусмысленны. Полицейскому не позавидуешь.

— Пусти его, Сеня, — сказал я с неохотой.

Пётр притормозил, Сеня распахнул дверцу, и беглец с разбегу запрыгнул, неловко ударившись ногой о высокую подножку. Пока он шипел и матерился, Пётр прибавил газу, отрываясь от его преследователей. Я был готов стрелять, но они почему-то не пытались использовать оружие – пробежали за нами метров двадцать, потом остановились, недобро глядя вслед.

— Что, старлей, хреновый день? – спросил я его, разглядев заляпанные погоны.

— Да пиздец! – искренне ответил полицейский.

 — Извините, гражданка… — исправился он, разглядев Лену. — С утра как взбесились все, вызов за вызовом – и всё то драка, то массовая драка. Докинете до участка? Тут недалеко, два квартала.

— Докинем, — решил я, — не до самого участка, но поблизости высадим. Ты уж извини, что мы твою машину переехали…

— Да хуй с ней… Извините! – махнул рукой старлей. — Напарника моего вообще по башке отоварили и утащили, какая уж тут машина… Приехали на вызов, из подъезда вышло человек десять – и все, вроде, с виду нормальные, не гопота какая… А только мы остановились, как кинутся! Хрен ума дам, что происходит! Лёху сразу отоварили и в подъезд потащили, а я вывернулся… Ни автомата, ни хрена, кобура пустая… Ловили меня по кустам, думал мне пиздец… Извините, гражданка.

Рыжая, впрочем, никак не реагировала ни на ругань, ни на извинения. Сидела статуей, смотрела вперёд.

— А что вообще творится, старлей? – поинтересовался я. — Военные какие-то, Росгвардия, вертолёты…

— Вы что, телевизор не смотрите? – изумился полицейский.

— Да, как-то выпали на несколько дней, так вышло.

— Попытка переворота в стране, ФСБ месилось с Росгвардией, кто за кого – непонятно, но военное положение. То ли из-за них, то ли, правда, война… Американцы северных корейцев бомбят, те южных, китайцы тоже кому-то вломили. В Израиле что-то жахнуло, или они кого-то жахнули… В Крыму чего-то взорвали, на Донбассе понеслось, на Балтике каких-то натовцев сбили, а в Чёрном море – утопили. В Европе эпидемия, границы все перекрыты, пиндосы грозятся всех разнести, но никак не сообразят, с кого начать…

— Ничего себе! – удивился Сеня. — А мы и не в курсе…

— А главное, — не затыкался, радуясь спасению и свежим ушам полицейский, — у нас в городе то ли гнездо заговорщиков нашли, то ли террористов с биооружием, то ли диверсантов – но город закрыт наглухо. По улицам гвардейцы фсб-шников гоняют, а выезды перекрыты войсками. Некоторые говорят, – тут он понизил голос до зловещего шёпота, — что народ как раз от того биооружия бесится. То ли через интернет его всем в мозги внедрили, то ли в водопровод что-то добавили, то ли в воздухе распылили – но крышу сносит нахуй, извините, гражданка! Агрессия прёт такая, что боже мой! О, вон там, за углом наш участок!

— Вылезай тут, — строго сказал я. — Пешком дойдешь. Ничего личного, но не хочется оказаться крайними в тяжёлый для Родины час. Мы к полиции со всем уважением, так что не будем отвлекать её по пустякам, лады?

— Как скажете, спасибо, что выручили! – поблагодарил нас старлей, вылезая. — Странная вы компания, но удачи вам. Зашхерьтесь куда-нибудь, переждите, пока рассосётся, а мне пора – работа.

Полицейский, прихрамывая, потрусил к участку, а мы повернули в другую сторону, углубившись в хитросплетения улиц окраины.

— Сеня, глянь там через свою болталку, что в мире творится, — велел я. — Только смотри, не подхвати этот, который через интернет внедрили…

— Чуть что – сразу через интернет, ага, – обиделся за мировую сеть Сеня. — Половым путём с порнохаба.

Он достал из кармана смартфон и погрузился в него.

— Что делать-то будем? – спросил я в пространство. — Город-то, говорят, закрыт весь…

— Не, — уверенно сказал Петр, — хрен его закроешь. Выездов много. Они дороги перекрыли и сидят, радуются. А мы сейчас…

Он повернул куда-то в частный сектор, спускаясь по кривой узкой улочке к речке-переплюйке. Под колёсами прогрохотал шаткий мостик, и «Патриот» заскакал по разбитой полугрунтовке – я даже и не знал, что в городской черте существуют такие заповедники перекошенных заборов, покосившихся домишек и крошечных огородиков. Из распахнувшейся калитки выскочил какой-то скрюченный дед, кинул нам вслед камнем и, потрясая сухоньким кулачком, заорал неразборчиво-матерно. Интересно, это у него внедрённый коварными диверсантами вирус агрессии так проявился или просто маразм? Во всяком случае, вряд ли он его в интернете подхватил. А кстати…

— Сеня, приборы?

— Четыреста четыре!

— В смысле?

— Связи нет! Мобильный интернет сдох. Показывает полную линейку, а трафик не идет и даже смс не отправляются. Пришло только сообщение: «Уважаемые абоненты, возможны перебои… По техническим причинам, бла-ла-бла…».

Ну вот, мир, может быть, уже летит ко всем чертям, а мы и не в курсе.

«Патриот» проскочил по заброшенной спортплощадке, где из матёрого бурьяна призраками прошлого торчали остатки ржавых футбольных ворот, медленно преодолел неглубокую, заваленную мусором дренажную канаву и вырвался на оперативный простор. Заросшая грунтовка уходила в поля, теряясь среди посадок.

— Если прямо, то выскочим на трассу в паре километров за постом, — бодро доложил Петр, — а если взять за тем леском левее, то можно так и проскочить грунтовками. А вы – «перекрыли, перекрыли»… Перекрывалка не выросла!

Опровергая его оптимизм, из-за кромки леса показалась пара МИ-24. Вертолёты на секунду зависли, как будто задумавшись, а потом решительно повернули в нашу сторону.

— Ну, всё, сейчас врежут НУРС-ами2 и как звать не спросят… — моментально перешёл от оптимизма к панике наш водитель. — От вертолёта на машине не сбежишь…

2 НУРС – неуправляемый реактивный снаряд, вид вертолётного (и не только) вооружения.

Пётр нажал на тормоз, и «Патриот» остановился. Я огляделся – действительно, бежать некуда, в чистом поле пара вертолётов загоняет нас, как зайцев. Оставалось надеяться, что эти не ищут конкретно нас, а так, вообще приглядывают, чтобы народ не разбегался. Тогда, может быть, постращают, загонят назад и отпустят. Ну не будут же они на самом деле расстреливать с вертушек всех, кто из города выехал?

Вертолёты зависли в сотне метров, уставившись на нас злыми рыльцами. Я отметил, что подвески на них полные, так что вполне могут и жахнуть. Однако вместо этого пилоты, видимо, вызвали наземный патруль – с юга запылила грунтовка, по ней к нам приближался как минимум один БТР. Ну, с этими, с одной стороны, можно будет разговаривать. А с другой – у нас на руках минимум четыре ствола, как бы не случилось нехорошего… Вояки сейчас, судя по всему, нервные. В лучшем случае запрут в какой-нибудь комендатуре «до выяснения», а то и по законам военного времени… Интересно, у нас военное положение ввели или ещё нет?

— Наружу вылезаем все, — скомандовал я. — Оружие убрать подальше, не провоцируем!

Сам я, если честно, пистолеты оставил при себе. В машине их всё равно найдут, а если что – я хотя бы попытаюсь. И, кстати, не совсем с нулевыми шансами. Я всё-таки Македонец — шестнадцать выстрелов и все в цель. Если бы не вертолёты… «Крокодила» из пистолета даже не поцарапаешь. Но я не останусь без пистолетов. Не могу. Мне полжизни снится один и тот же кошмар – что я протягиваю руки к кобурам, а пистолетов там нет. Просыпаюсь в холодном поту. «Да, Анна, опять эти сны…»

БТР уже подъехал достаточно близко, чтобы разглядеть номер на пыльной броне, когда вдруг земля дрогнула. Нет, она не дрогнула – подпрыгнула, пнув в пятки так, что я ухватился за борт скакнувшей на рессорах машины. Пётр, не удержавшись, повалился на траву, а Сеня присел. БТР на ходу подбросило так, что он слетел с дороги, и, перепрыгнув канаву, затормозил в поле. Вертолёты дёрнулись и, моментально утратив к нам интерес, набрали высоту, с разворотом уходя на город. Над изломанным городским горизонтом начали подниматься столбы то ли пыли, то ли дыма. Оттуда донёсся ослабленный расстоянием звук ревунов ГО.

Землетрясение? Здесь? Да ну нафиг!

БТР ожил и, развернувшись, рванул в сторону трассы. Похоже, у военных нашлись более важные задачи, чем отлов одиночных беглецов. Ну, нашим легче.

 

Стоящий на отшибе дом пуст, открыт и грубо разорён. По сравнению с тем, что я видел тут ещё утром, разница очень заметная – двор перепахан колёсами, ворота сарая вбиты внутрь, сам сарай перекошен на один угол, а в доме выломана дверь…

— Где проход-то? – спросил я рыжую, когда мы высадились среди разорённых клумб и поваленных саженцев.

— Проход, — кивнула она и пошла к сараю.

Внутри было пусто, натоптано по пыльному полу армейскими берцами, и висела перекошенная на одной петле фальшстена. Неплохая попытка, но, конечно, серьёзного обыска такое домашнее творчество не выдерживает. Его ничего не выдерживает, по правде говоря.

— Проход! – рыжая показала на открывшуюся заднюю стену.

— Сень?

— Ну, что «Сень»? – недовольно заворчал мой напарник. — Если он тут и был, то сейчас его нет. Я-то что могу сделать?

Ну вот, опять тупик, да что же это такое! Я заглянул в дом. По нему прошлись капитально. Вскрыты полы, ободраны стены, полуразобрана печка, вывернута кишками наружу мебель. Неплохо тут порезвились.

— Македонец! – позвал меня с улицы Сеня. — Глянь, тут к нам гости.

Я выскочил во двор, держа руки накрест на скрытых кобурах, но сразу их убрал – с пригорка к нам неторопливо ковыляет бабка столь древняя, что ей уже на том свете прогулы ставят. Она медленно переставляла ноги в больших калошах, помогая себе палкой, а мы терпеливо ждали, пока она добредёт.

— Ох, беда-то какая, Леночка! – сказала она, обращаясь к нашей рыжей даме и начисто игнорируя нас. — Понаехали солдатики на больших машинах, да как давай тут всё крушить-ломать! Это чего ж на свете деется-то!

Рыжая смотрела на неё молча и бесстрастно, так что я перехватил нить беседы:

— Здравствуйте, уважаемая… Э…

— Прасковья Петровна! – бодро отрапортовала бабуся. — А вы чьих будете?

— Мы… э… Мы друзья Лены.

— Таких друзей – за жопу и в музей… — тихо, но отчётливо пробормотала вредная старушка, внимательно глядя на женщину. — А чего это Леночка молчит и смотрит странно?

— Стресс у неё, — пояснил я. — Мужа никак найти не может, нервничает…

— А чего его искать-то? Туточки он был. Вот аккурат как тряхануло – на этом самом месте и стоял, — бабуся притопнула калошей, показывая историческое место мужестояния. – Постоял, попялился – да и уехал через свой сарай туда, куда вы все тут ездите.

— Уехал, значит?

— Как есть утёк на таратайке своей зелёной! Я и енералу этому так и сказала – неспроста они тут ездиют и ездиют... Вы их туточки подождите – они и объявятся…

— Какому ещё «енералу»?

— Да вон тому, что с солдатиками… — старуха махнула рукой в сторону леса и решительно заковыляла обратно на пригорок.

Я обернулся – из лесочка выскочили два камуфлированных «Тигра» и резво понеслись к нам. Редкий момент, когда жалеешь, что нет чего-то тяжелее пистолета.

— Сеня, за дом!

Я отпрыгнул за угол, выхватывая оружие. Сеня чуть тормознул и заскочил вместо дома за сарай – хреновая альтернатива, его даже автомат прошьёт навылет. Пётр так и застыл где стоял, а вот рыжая, ловко выхватив из сумки «Кедр», очень технично откатилась под прикрытие сруба, где моментально изготовилась к стрельбе. А она ничего, не всегда тупит, оказывается…

«Тигры» ещё раз вспахали колесами клумбы, заняв собой весь дворик, и встали. Пётр поднял руки кверху и застыл. Сеню мне видно не было, а Лена уверенно держала их на прицеле. «Тигр» неплохо бронирован, но башенного пулемета, как на БТР, у него нет, так что, чтобы начать по нам стрелять, им придётся вылезать или хотя бы поднять боковые окна-хлопушки. А вот тут-то мы и посмотрим, чьи в лесу шишки... Интересно, сколько их там? Это армейский модернизированный, в него можно человек 8-9 запихать…

Дверь «Тигра» предусмотрительно открылась с обратной от меня стороны, так что знакомого «пиджака», который руководил обыском моей квартиры, я увидел только, когда он обошёл машину спереди. Обошел с поднятыми руками. Брылястое лицо украшает свежий фингал, модный костюм имеет такой вид, как будто его в нём за машиной тащили. Идёт, прихрамывая, оглядываясь назад, с явной неохотой. Подрастерял где-то свой гонор.

— Виктор Петрович! — сказал он громко в пространство, но обращаясь, вероятно, ко мне. Вряд ли тут много Викторпетровичей в кустах. — Вы меня слышите?

Я промолчал.

— Я знаю, что слышите… — грустно продолжил брылястый. — С вами очень хочет поговорить генерал-майор Кутаев. Он просил передать, чтобы вы в него не стреляли, когда он выйдет.

— А в вас, значит, можно? – съехидничал я.

— На меня ему насрать, — совсем печально ответил «пиджак», — а ваша репутация ему известна…

Экий я в последнее время популярный, с ума сойти.

— Ну, пусть выходит, ваш «енерал», — я покосился на улепётывающую бабку. Странно, но в гору она, кажется, ковыляла куда резвее. — Не буду стрелять. В него. Сразу.

Тяжело хлопнула бронированная дверь «Тигра», и на землю спрыгнули ноги в новеньких берцах. Я мог бы отстрелить любую ногу на выбор, но не стал, конечно. Чего бы и не поговорить, раз предлагают?

— Виктор Петрович? Македонец? – сказал, радушно улыбаясь, одетый в полевой камуфляж генерал, глядя примерно в мою сторону. — Выходите, не бойтесь, поговорим!

— Спасибо, — вежливо отказался я, — мне и отсюда прекрасно слышно.

Генерал оружия на виду не имеет, но мало ли – может, у них на пригорочке снайпер сидит. Я бы непременно посадил.

— Нас тут товарищ полковник… Да опусти ты руки уже, мудак, — отвлёкся он на унылого пиджака, — да, полковник нас проинструктировал на ваш счёт…

Надо же, а брылястый, хоть и в штатском, а целый полковник. Интересно, каких войск? Хотя, что это я, понятно, каких….

— Вы, говорят, тоже человек служивший, службу знаете…

Это к чему такие мутные заходы? Ах, ну да, конечно:

— Родина вас не забыла!

Когда вот такой бодрый и на удивление молодой (в районе сорока) генерал начинает называть себя «Родиной» — жди неприятностей… И точно!

— В связи с чрезвычайным положением, мы мобилизуем вас…

— Мобилизовалка сломается! – грубо оборвал я «енерала».

— Ну, зачем вы так? – показательно огорчился военный. — Мы же по-хорошему предлагаем…

— А вы попробуйте по-плохому, — предложил я. Меня всё сильнее разбирала злость. Та самая темная злоба, от которой меня так и не вылечили своими заговорами шаманы-психологи. «Анна, кажется я опять…»

В этот момент рыжая, внимательно оглядывавшая окрестности, неожиданно быстро и ловко, не выпуская из рук «Кедр», уползла в заросли разросшихся за домом кустов, где и скрылась в какой-то промоине. Вот куда её понесло? Что щёлкнуло в рыжей башке? Удаляющийся слабый шорох дал понять, что она не то меняет позицию, не то сваливает. А, впрочем, и чёрт бы с ней. Единственный, за кого я тут отвечаю – это Сеня, остальные могут валить куда хотят.

— Ну, Виктор Петрович! – укоризненно вещал меж тем генерал. — К чему эта агрессия? Вы прям как эти… Полковник, как их там назвали?

— Аффекторы, — буркнул полковник, непроизвольно потирая разбитую скулу.

— Вот, они самые. Которые на людей кидаются. Якобы жертвы биотерроризма или интернет-энэлпи… — военный изобразил пальцами «кавычки» и я сразу подумал, что какой-то он очень странный генерал. До сих пор я такой жест «заячьи ушки» встречал только среди всяких нарочито американизированных менеджеров. Ну, тех, кто знает значение матерного на мой слух слова «ебитда».

— Не хотите мобилизацию – не надо, — разливался соловьём «енерал», — привлечём на контракт как гражданского специалиста. Да выходите вы уже из кустов, поговорим нормально!

Я краем глаза уловил движение на пригорке – оттуда, заложив руки за голову, спускается паренёк в лохматом снайперском камуфляже. В затылок ему упирается толстый длинный глушитель «Кедра», который уверенно держит в правой руке Лена. Левой рукой «Леночка» — как назвала её вредная бабка — придерживает на плече снайперскую винтовку, модель которой я отсюда разглядеть не мог.

— Выходить из кустов, говорите? – насмешливо сказал я генералу.

Тот на секунду смутился, но сразу нашёлся:

— Ну, это же просто подстраховка! Не стал бы он стрелять! Уж больно нас полковник сильно застращал вашими талантами. Теперь вижу, что не зря! Ну, зачем нам вас убивать, сами подумайте?!

Я подумал. Потом ещё раз подумал. Сходу в голову пришло несколько вариантов, начиная с простого «потому что ты странный мудак в погонах», но я не стал их озвучивать.

— Нам просто нужно… — продолжил военный, но тут внутри одного из «Тигров» раздался приглушенный выстрел.

— Что за… — Генерал еще поворачивался с изумленным лицом, когда оттуда донеслись очереди автоматного огня. Лобовые стёкла моментально покрылись мутными пятнами от ударивших в них пуль, но выдержали. Потом внутри что-то гулко рвануло, одно их боковых окон слетело с задраек, подлетев вверх на петлях, и оттуда пошел сизый пороховой дым. У второго «Тигра» распахнулись двери, оттуда буквально вывалился спиной боец. Вслед ему выкатилась граната, и все в ужасе уставились на неё, причём полковник от испуга сел на жопу и начал смешно отползать, упираясь в землю каблуками дорогих туфель. С моего ракурса было видно, что кольцо из гранаты не выдернуто. В машине грохнули два одиночных выстрела, а вывалившийся вскочил на ноги, вскинул автомат и полоснул из него вокруг себя, не целясь, длинной, на весь рожок, очередью. Ну, то есть она была бы на весь рожок, если бы я не прострелил ему голову. Но и так он успел зацепить генерала, напугать до полного ступора Петра и наповал уложить неудачно подошедшего к месту событий пленного снайпера. Рыжая с похвальной резвостью кувыркнулась в сторону, и пули прошли над ней.

Сидеть в кустах после такого представления уже было как-то глупо, и я вышел, стараясь держаться так, чтобы в меня не могли пальнуть из открытой двери «Тигра». Глушители парных «макаров» смотрели на генерала и полковника.

— Сеня, ты там в норме? – крикнул я в сторону сарая.

— И даже ничуть не обосрался! – громко ответил напарник, выходя с «Глоком» в руках. — Вот нихрена себе цирк! Что это было?

— Аффекторы! – шипя от боли, сказал генерал, зажимая левой рукой простреленный бицепс правой. — Стоит одному с катушек слететь – и сразу все склонные от стресса заводятся …

Я подобрал с земли гранату, убедился, что кольцо сидит плотно и подошел ко второму «Тигру» — в первом-то уже ловить нечего, там как бы не ВОГ3 внутри сработал.

3 Выстрел осколочный гранатомётный.

— Алё, есть кто живой? — спросил я, встав сбоку от двери. Внутри послышалась какая-то возня, и я уточнил: – А если гранату бросить?

— Есть! Двое! – неохотно ответили оттуда.

— Выходите с поднятыми руками, оружие оставьте внутри!

В «Тигре» снова завозились, и я постучал по стеклу гранатой:

— В темпе, войска!

Из машины неловко, держа руки перед собой, вылезли два бойца. Один кривится, припадая на раненую ногу, второй, вроде, целый. Автоматов при них нет, но я на всякий случай предупредил:

— Дурные мысли ведут к дурным последствиям! У вас там сколько двухсотых внутри?

— Два человека… Василий вдруг Серого прямо в лоб… Ну и я его сразу… — ответил мрачно раненый. — Как инструктировали про аффекторов – глаза стеклянные…

Ага, разглядел ты, какие там у него глаза были, окулист хуев. Ну, хоть среагировал быстро – вон, в той машине не успели.

— Вот и не надо увеличивать число жертв! – закончил я веско. — Займитесь ранеными.

В первом «Тигре», как ни странно, тоже нашёлся выживший — с такими шальными от контузии глазами, что чуть не перестал им быть. Приняли за этого, как его… аффектора, вот. Чуть не добили, а так почти целый. Пара осколочных по конечностям не в счет. Повезло. А вообще, заглядывать туда на сытый желудок я бы никому не посоветовал.

Когда со всеми разобрались и всех, кого надо, в первом приближении перевязали, естественным образом возник вопрос – а дальше-то что?

— Послушай, Македонец, — кривясь от боли, сказал генерал, — мы, конечно, были немного неделикатны…

Я фыркнул.

— Да-да, знаю… Но ситуация критическая. Нам позарез нужны такие люди, как вы с напарником. Люди, способные выйти из… как вы это называете? Среза?

Интересная осведомленность. Нет, я всегда знал, что все эти мелкие шалости с проходами известны там, где положено, и что некоторых проводников крышуют спецслужбы, но отчего-то считал, что мы с Сеней вне зоны их интересов. Никто к нам с предложениями послужить Родине не подъезжал, никакого лишнего внимания не ощущалось. А поди ж ты, припёрло – и оказалось, что у них все ходы записаны. «Родина слышит, Родина знает…»

— На кой хрен?

— Нам нужно транспортировать… нечто.

— Куда?

— Всё равно куда, лишь бы отсюда. Нужно чтобы это… покинуло наш срез. В любом направлении.

— Ну так и обратились бы к контрабасам, — удивился я. — Они за деньги вам что хочешь вытащат. У них работа такая.

— К сожалению, эта необходимость назрела внезапно. Кроме того, до недавнего времени тема находилась в ведении вот этих… — он неприязненно кивнул на полковника в штатском, который, сняв пиджак, с самой недовольной мордой разглядывал его остатки.

— А вы не эти? А какие? – поинтересовался я. Не то, чтобы это было действительно важно, но…

— Ну… — замялся странный генерал, — формально мы относимся к ФСО. Но фактически достаточно автономны в своих компетенциях.

Нет, серьёзно? Он сказал «компетенциях»! Кого только ни берут нынче в генералы! Он, небось, и «синкретизм» с «кретинизмом» не путает. Когда я служил, в армии такой хуйни не было. В другое время я бы, наверное, заинтересовался этой историей больше, но, чем дальше в лес, тем своя жопа ближе к телу.

— Так что там с контрабасами? – вернул я его к практическим аспектам.

— К сожалению, на текущий момент все известные нам проводники вне доступа. Скорее всего, они покинули срез. ФСБ-шники почти случайно вышли на мужа вот этой… хм… решительной дамы…

Рыжая сидит на капоте «Патриота», собрав вокруг себя всё оружие, держит в руках «Кедр» и внимательно следит за тем, как разоружённые бойцы стаскивают тела убитых в одну машину. (Второй «Тигр» решили бросить: взорвавшаяся внутри граната что-то повредила, и он не завёлся). Лицо её бесстрастно, глаза как прицелы.

— Но эти придурки его спугнули и не смогли взять… Похоже, вы остались единственной доступной нам командой, — генерал развел руками и опять поморщился.

— И что же вам надо перетащить? – спросил я без особого интереса. Никакого желания связываться с ФСО или любой другой аббревиатурой у меня не было.

— Боюсь, я не могу вам этого пока сказать. Это может решить только моё командование…

— Да мне похрен, — честно признался я. — Но я не проводник, проводник у нас Сеня, и грузоподъёмность у него крохотная. То есть, если это какая-нибудь супербомба, то он её никак не упрёт.

— Килограммов сорок сможет? – быстро спросил генерал.

Я прикинул – это, в принципе, эквивалентно полчеловека к нам. Даже если с рыжей, должен вытянуть без проблем. В режиме «Сеня плюс три» мы ходили не раз, да ещё и не порожняком, так что приличный запас есть.

— Обсуждаемо, — не стал я отпираться. — Смотря что мы с этого будем иметь.

— У нас доступ к определённым фондам… — немного туманно ответил ФСО-шник. — Есть чем вас воодушевить. Договоримся, в общем, не пожалеете!

Я сразу начал жалеть. Фонды у них… Ещё неизвестно, как повернётся, когда ситуация будет не «четверо на четверо и все стволы у нас». Они тогда, небось, по-другому разговаривать станут. А, ладно, с паршивой овцы… На самом деле меня в этой ситуации больше привлекала мысль въехать в город под прикрытием генеральской ксивы ФСО-шника, а не объезжая кордоны огородами. Второй раз такого своевременного землетрясения может и не случиться. А там – квартира-сортир-база, и ебитесь вы все конём. Свой шанс взять Коллекционера я, получается, бездарно просрал, и делать в этом срезе мне больше нечего.

 

— Ладно, — сказал я вслух, — сорок кило всё равно куда? Почему бы и нет. Но только это, и не более. И мы ещё посмотрим, что у вас за фонды…

Ну, выкинем их груз возле базы, говна-то. Там столько всего фонит, излучает и распадается на изотопы, что сорок килограмм чего угодно хуже уже не сделают.

— Я знал, что мы договоримся! — ответил генерал, и мы поехали в город.

Мы на «Патриоте», они на «Тигре». Они спереди, мы сзади. Но оружие мы им вернули – ну, почти всё. Сеня с непосредственной детской жадностью пытался заиграть бесшумный автомат «Вал», но на простой вопрос «на кой он тебе хрен, ты из него стрелять не умеешь» ответить убедительно не смог, и автомат вернулся к владельцу. А вот Лена трофейную снайперку – это оказался довольно редкий «Выхлоп» — отдавать отказалась молча, но категорически. Она бестрепетно обыскала труп снайпера, вытряхнув крупные 12.7 мм патроны в пачке и запасной пятипатронный магазин. Спорить с женщиной, не выпускающей из рук винтовку, способную пробить тот же «Тигр», желающих не нашлось, и генерал, в конце концов, махнул рукой: «Хрен с ней, спишем как-нибудь». Интересная какая женщина – я этот ВССК «Выхлоп» только на картинках видел, а она с ним обращалась так привычно, будто это эпилятор или фен. От такой муж если и загуляет, то дальше шестисот метров не убежит.