Глава 9. Артём

Хранители Мультиверсума-4: Безумные дни

— Псст! Вставай, твоя очередь! – Борух тихо пихнул Артёма в бок. — Скоро светать будет, поглядывай на улицу. Как солнце совсем встанет, буди, будем уходить.

Майор направился к дивану, а Артём уселся на стуле у окна, пытаясь проснуться. Очень хотелось умыться, но воды с собой было мало. Чтобы не уснуть сидя, размышлял о всяком – что случилось с людьми в этом срезе? Почему они исчезли, оставив все вещи? Что в очередной раз скрывает от него Ольга?

Ольгины тайны ему, если честно, более-менее пофигу. Когда твоя… ну, допустим, жена… — заведует разведкой и контрразведкой самого загадочного анклава в Мультиверсуме, то поневоле приходится мириться с тем, что «между нами нет тайн» — это не про вас. Хотелось бы утешить себя тем, что работа – это отдельно, но нет – у Ольги никакого «отдельно» не получалось. Она вся в этом – интригах, загадках, расследованиях, агентурной работе и непрерывной борьбе за что-то настолько секретное, что Артём даже в общих чертах этого себе не представлял. Оставалось либо принять её такой, как есть – понимая, что тебе достаётся меньшая часть этой женщины, — или искать своё счастье с другой. «Люблю ли я её ещё?» — в сотый раз подумал Артём. Посмотрев в слабом свете нарождающегося восхода на рыжий ёжик волос и точёный профиль такого милого во сне лица, в сотый раз решил «да, люблю, и будь что будет». Краем глаза уловил какое-то движение и вздрогнул. На улице потихоньку светлело, а внизу под застеклённым вкруг балконом мелькнула какая-то тень.

«Собака?» — подумал с сомнением Артём. Вечером они не видели тут ни собак, ни кошек, ни даже птиц, но почему бы и нет? Он привстал со стула и присмотрелся – восход прихватил розовым только верхушки крыш, внизу ещё темно – но он разглядел какое-то существо, неторопливо трусившее по улице неровной разболтанной рысцой. Действительно похоже на собаку. Такой породы он никогда не видел – почти лысая, худая, чёрная, с неприятной острой оскаленной мордой. Больше похожа на крупную облезлую лису. Двигается небыстро, держа вытянутый вперёд нос у земли. «Да она по нашим следам идёт!» — осенило Артёма. Он не особенно взволновался – входную дверь они за собой закрыли, собаке в дом не проникнуть, — но смотрел теперь за ней внимательно. Животное дошло до крыльца, взбежало по ступенькам, обнюхало дверь – и припустило прыжками обратно. В этот момент лучи встающего солнца дошли до окон верхних этажей и отразившийся от пыльных стекол рассеянный свет осветил улицу. Артём вздрогнул и вскочил со стула – на убегающей собаке оказался узкий ошейник.

— Борух, вставай! – пихнул он майора. Тот моментально проснулся и открыл совершенно ясные, без капли заспанности глаза.

— Что там?

— Собака по нашим следам шла.

— Собака? – удивился Борух, не понимая, из-за чего его разбудили.

— У неё ошейник, она дошла до двери и убежала обратно. Может, нас ищут?

 

Майор уже шнуровал берцы. Артём повернулся разбудить Ольгу, но обнаружил её сидящей с винтовкой в руках и обутой.

— Уходим, — сказала она хриплым со сна голосом. — Всё равно светает.

— Не успели, блядь, — выругался выглянувший в окно Борух.

 Артём осторожно высунулся из-за плотной портьеры. По улице тихо катился открытый внедорожник, чем-то похожий на старый армейский «Хаммер», только ещё более квадратный и вообще без капота. В нём сидят, держа в руках оружие, четыре человека в одинаковой униформе – серо-буроватый камуфляж с непривычным ломаным рисунком из разноцветных треугольников, шлемы с тёмным забралом, нечто вроде серых бронежилетов, совмещённых с разгрузками и покрытых, как чешуёй, крупными, с ладонь, защитными пластинами. Впереди машины неторопливо шагают ещё двое, а перед ними бежит по следу давешняя собака.

Борух отпрянул от стекла, сделав шаг в глубину комнаты.

— Собаку, иначе не уйдём, — тихо сказал он Ольге.

— Беру, — ответила она, поднимая к глазам прицел винтовки.

— Жди, жди, жди… — давай!

Военные (или кто там они были) разделились – четверо, держа оружие наизготовку, вошли в дверь, на улице остался один с собакой, и тот, что сидел за рулем. Ольга что-то крутнула на своей винтовке, и выстрел вместо звонкого хлопка кнута прозвучал, как тихий щелчок пальцами. В стекле балкона осталась круглая дырочка, собака ткнулась мордой в брусчатку. Щёлк! – Схватился за шею и осел стоявший рядом человек. Щёлк! – подхватившийся было с места водитель откинулся обратно, но бесшумность дозвуковой скорости пули сказалась на её пробивной способности – и шлем выдержал. Ольга, коротко ругнувшись, защёлкала колесиком переключателя режимов, но тут внизу сработала растяжка и Борух, уже не стесняясь, влепил по выжившему короткой очередью из ручника. Глушитель у пулемёта – устройство довольно условное, так что вышло всё равно громко, но на фоне осыпающегося вниз балконного остекления было уже всё равно.

— Пошли! – рявкнул майор и, выбив ногами остатки стекла, повис на руках на краю балкона и спрыгнул вниз. Артём, стараясь не думать о высоте, проделал тот же трюк – мостовая довольно чувствительно ударила по пяткам, но обошлось. Ольга проделала этот трюк изящно, как кошка, почти не коснувшись руками ограждения, и сразу навела винтовку на дверь гостиницы. Она осталась без стекол, висела на одной петле, из прихожей шел дым.

Артём даже не сразу понял, что по ним стреляют – звук был такой, как будто рвали прочную ткань, или кто-то попытался ломом остановить огромную шестерню. Остатки дверей гостиницы брызнули наружу, противоположная им стена дома взорвалась осколками кирпича и клубами штукатурки. Борух уже катился, упав на брусчатку, под защиту каменной тумбы, Ольга, стремительно проносясь мимо, дёрнула за лямку рюкзака застывшего, как столб, Артёма.

Уходя из-под обстрела, Борух на локтях и коленях развил такую скорость, что Артём его бы и бегом не догнал, так что вторая очередь тоже бессмысленно вспорола стену над его головой, несколько пуль прошили вздрогнувшую машину насквозь. Майор, развернувшись, пустил длинную очередь в дверной проем, не столько в надежде попасть, сколько отпугивая стрелка и, уже сворачивая за угол, закинул гранату в автомобиль.

— Бегом, бегом, — прохрипел он, выплевывая пыль и строительный мусор. Обстрел превратил его в подобие неудачливого штукатура. За углом грохнула граната.

 Они успели пробежать пару кварталов, прежде чем Ольга крикнула «Воздух!». Борух каменным плечом втолкнул Артёма под арку подъезда и запрыгнул туда же сам. Все трое прижались к запертой двери, пытаясь отдышаться.

— Что-то летит, — пояснила Ольга.

Артём осторожно выглянул из-под каменного козырька – над перспективой уходящей вдаль улицы неспешно перемещалась четырехугольная платформа с винтами по углам. Тихо стрекотали пропеллеры, летательное средство двигалось размашистым зигзагом, прочёсывая улицы.

— Опять эти черти, — с досадой сказал Борух.

— Ссадить его? – спросила Ольга, провожая платформу стволом винтовки.

— Только в крайнем случае! – не поддержал ее майор. — Наша задача – свалить отсюда, а не в войнушку играть. Чёрт его знает, сколько их тут…

— Они нас с воздуха моментально засекут…

— У меня есть идея! – сказал Артём, внимательно рассматривавший улицу и стоящие на ней дома.

Все посмотрели на него, как показалось Артёму, с некоторым скепсисом. Ну да ему это всегда было пофиг.

— Видите, улица идёт в нужном нам направлении, дома стоят сплошняком, без зазоров…

— И? – поторопила его Ольга.

— Пойдём внутри! Если на улицу не выходить, нас ни с воздуха, ни с земли не увидят!

— Отлично! – поддержал его Борух. — Только как мы пройдём… Ах, ну да! УИн же!

— Именно! – кивнул Артём и достал из чехла инструмент. Тонкий синий лучик пробежался в районе замка, и массивная деревянная дверь открылась. На пол, звякнув, упали запорные штыри.

Борух движением ноги отправил их внутрь, закрыл дверь и сказал:

— Идите потихоньку, я за вами. Поставлю предпоследнюю МОН-ку1 — на случай, если опять по следам придут.

1 Мина МОН-50 противопехотная осколочная, направленного поражения.

Артём с Ольгой пошли по длинному тёмному коридору, подсвечивая себе дорогу фонариками. Небольшой многоквартирный дом – в коридор выходят одинаковые двери из дерева, пол застелен пыльным ковром, по стенам рожки-светильники из стекла и бронзы — естественно, не работающие. Артём толкнул пару дверей, но они оказались заперты, а вскрывать их вроде как бы и незачем. Облицованный деревянными панелями понизу и обклеенный весёленькими обойчиками в цветочек вверху коридор окончился глухой торцевой стеной.

— Скорее всего, это она, — показала на стену Ольга.

Артём вытащил УИн, настроил на самый длинный луч – острый треугольник синего света вытянулся сантиметров на тридцать, — и провёл, вплотную приставив торец инструмента к стене, нечто вроде контуров узкой двери.

— Готово? – спросил подошедший Борух. — Навались!

Они с Артёмом налегли плечами на вырезанный прямоугольник, из прорези посыпалась мелкая пыль, и кусок стены сдвинулся в темноту следующего дома.

— Еле хватило глубины реза… — сказал Артём, рассматривая неестественно гладкий срез кирпичной кладки. – Стены тут толстые…

Они вошли в большой зал, представляющий собой то ли большую гостиную, то ли маленький клуб. Камин, кожаные кресла и диваны, низкие столики возле них – на некоторых до сих пор стоят пыльные бокалы с осадком на дне.

— Тут бы в баре пошарить… — мечтательно сказал майор. — Да жаль, некогда…

Они прошли большую библиотеку, где на высоких, под потолок, стеллажах сотни массивных, с красивыми корешками томов. Артём залюбовался этой роскошью, но надписи на них совершенно непонятны. За ней помещение, где стоит длинный стол с множеством стульев – не то пиршественная зала, не то комната для совещаний. За ней – короткий коридор и небольшая комнатка, где вёдра, швабры и полки с какой-то химией. Именно её стена оказалась последней в этом доме. Артём быстро пробежал лучом контур, они поднажали – но прямоугольник стены, сдвинувшись, во что-то уперся и застрял намертво.

— И что теперь? – раздраженно спросила Ольга.

— Сейчас, погоди, — Артём начал быстро двигать лучом под углом к стене, как бы нарезая кусок неровными клиньями, Борух, сообразивший, что он делает, оттаскивал части наструганной как пирог кирпичной кладки в сторону. Подрезанный с краев прямоугольник неожиданно с грохотом провалился куда-то вниз.

— Вот оно что… — Борух засунулся в проем и посветил фонариком. – Дома не вплотную стоят, зазор между ними. Закрыли с двух сторон, да так и оставили… А упирался он вот во что…

Майор постучал по чему-то железному, оно загудело.

— Лестница! – пояснил Артём Ольге, заглянув в дыру. — Стальная, вверх идет и вниз, как раз между домами враспор.

Он встал на лестницу, приложился инструментом к стене, провёл контур – но, когда попытался сдвинуть, она даже не дрогнула. К нему присоединился Борух, и они с полминуты сопели, уперевшись плечами.

— Без толку, — сплюнул майор. — Это, видимо, брандмауэр, пожарная стена между домами. Она просто толще.

— Придется слоями срезать, — вздохнул Артём.

Тут вдали что-то глухо хлопнуло, как в ладоши.

— Блядь, — с чувством сказал Борух, — МОН-ка сработала. Встряли. Нет времени ковыряться – вниз или вверх?

Вверху совсем близко застрекотали винты, и вопрос решился сам собой. По коридору вдалеке затопали, судя по звуку – не один и не два человека. В пройденном доме замерцали отсветы фонарей, послышались отрывистые команды. Сработавшая мина не остановила погоню, зато сильно повысила у нее мотивацию.

По лестнице сбежали вниз, где оказался маленький бетонный тамбур, и две массивных стальных двери с могучими раздвижными запорами во все стороны. Таких не постыдился бы и сейф хорошего банка.

— Бомбоубежища у них тут, что ли? – удивился майор.

Одна дверь ведёт под дом, который они только что прошли, вторая – под тот, в который собирались. Обе прикрыты, но не заперты и они выбрали вторую. Артём открыл тяжелую створку и поразился её толщине – полметра стали и цилиндрические задвижки в торце толщиной в руку. Когда они закрывали её за собой, преследователи уже топали ботинками по стальной лестнице. Майор повернул большое металлическое колесо запора и начал судорожно оглядываться:

— Чем бы его, суку, заклинить, чтобы они с той стороны не открыли?

— Сейчас, секунду… — Артём перещёлкнул переднее кольцо инструмента в режим соединения материалов и быстро провёл несколько раз белым теперь лучом по периметру двери.

— Всё, монолит! – похвастался он. — Теперь только в полотне дырку вырезать.

«Банг! Банг! Банг!» — загудела дверь. Внутренний стальной лист в трёх местах прогнулся и вспучился, как будто его ткнули изнутри пальцем.

— Ого! – поразился майор, отпрыгнув. — Ничего себе пробивает!

— Замучаются так-то… — отмахнулась Ольга. — Пошли отсюда.

 

Перед ними открылся прямой, квадратный в сечении бетонный коридор, с пустыми шероховатыми стенами. В него с двух сторон через равные промежутки выходят серые металлические двери – не такие массивные, как входная, просто железные. Впереди можно разглядеть металлическую лесенку, спускающуюся с потолка – над ней оказался мощный металлический люк, запертый изнутри толстым засовом. Артём, поднявшись на несколько ступенек, на всякий случай прихватил его по контуру сшивающим лучом – теперь створку только вышибать целиком.

— Ну, точно, бомбоубежище, — с уверенностью сказал Борух. — Из домов спуски, запасные выходы… Понастроили — а не пригодилось…

Он толкнул, проходя, одну из выходящих в коридор дверей и, мазнув по проему фонариком, внезапно застыл.

— Что такое? — обернувшись, спросила ушедшая вперед Ольга. — Что ты там увидел?

Борух только головой покачал молча, рассматривая что-то в свете фонаря. Ольга с Артёмом переглянулись и вернулись назад. За открывшейся настежь железной дверью оказалась длинная узкая комната с железными двухъярусными нарами по обеим стенам. Кроме нар в комнате ничего – ни стола, ни тумбочки, ни окон, ни даже каких-нибудь заметных источников освещения. Голый бетонный пол, голый бетонный потолок, голые бетонные стены. И нары, на которых лежат тела.

Трупы почему-то не разложились, а высохли и мумифицировались. В одинаковых позах, лицом вверх, положив руки вдоль тела. Все они одеты – кто в красивые костюмы, кто в рабочую униформу, кто-то даже в пижаму. Артём увидел женщину в кружевном переднике и чепце, и подумал, что это, может быть, та уборщица, кладовку которой они разорили, пробиваясь сквозь стену. Хотя вряд ли – скорее всего, та лежит в подвале соседнего дома. Головы мертвецов обтянула засохшая кожа, придав им жутковатый оскал, но Артёму подумалось, что они все умерли со спокойными лицами выполнивших своё предназначение людей. Встали, оставив недопитые бокалы, недочитанные книги и недовытертые полы, аккуратно, по очереди, не толкаясь, спустились в люки своих домов, закрыв их за собой на засовы, зашли в комнаты, легли на нары и умерли. Все как один. Разом.

Артём не мог бы сказать, отчего он так решил. Просто показалось. Но жуть его при этом охватила неимоверная. Лежащие рядами тела не имеют ран или следов болезни, они просто давно мертвые. Тут даже не воняет – так, немного пахнет пылью и тленом. Но никогда еще в жизни он не испытывал такой смеси тоски и ужаса. Хотелось лечь закрыть глаза и тоже умереть, прекратив эту бессмысленную гонку, которую называют жизнью…

— Очнись, — Ольга сильно толкнула Артёма в плечо, и его отпустило.

Все ещё было очень жутко, но лечь и сдохнуть уже не тянуло. Тянуло сбежать отсюда как можно скорее. Борух заглянул ещё за пару дверей и молча кивнул на немой вопрос. Дальше они двигались по коридору почти бегом. Там, где кончался один дом и начинался другой, стояли парные взрывоустойчивые двери с тамбуром между ними, но лестниц наверх больше не встречалось. Вместо этого — узкие поперечные коридоры без дверей, вероятно, связывающие подвальные линии параллельных домов по двум сторонам улицы. Артём торопливо заваривал двери и потолочные люки, и они продолжали бежать по бетонной кишке, больше не заглядывая в двери зловещих комнат. Погони слышно не было – то ли преследователи всё ещё возились с первой дверью, то ли потеряли к ним интерес. Возможно, — подумал Артём, — они просто не знают об этой системе убежищ. Непохоже, что они тут аборигены. Иначе просто взломали бы люки в домах впереди и перекрыли проходы, поймав беглецов, как крыс в норе. Чтобы подстраховаться, Борух несколько раз направлял маленький отряд в поперечные проходы, оказываясь на параллельной линии. Новые коридоры ничем не отличались от пройденных, и, если бы не направление на выходной репер, которое Артём периодически проверял, они бы, наверное, заблудились в этом полном мертвецов подземном кошмаре. Артёму уже казалось, что это будет продолжаться вечно, пока они не лягут, обессилев, на свободное место… — должны же где-то остаться свободные места? – и, конечно, тут же умрут от осознания бессмысленности своего существования… Он уже почти видел, как они открывают дверь, видят три пустых лежака и понимают, что это для них… Но, к счастью, в этот момент неясное чувство, формировавшееся в нём, наконец, оформилось в чёткое ощущение.

— Стоп! – воскликнул он. — Я чувствую репер! Мы совсем рядом!

Ольга и Борух остановились, но понимание в их глазах появилось не сразу. Он понял, что и их затянула невидимая аура дурной смерти, скопившаяся в этом страшном месте.

— Выходим! – первым опомнился майор. Он подошел к лестнице, ведущей к потолочному люку, отодвинул засов и, осторожно приподняв тяжелую крышку, выглянул, подсвечивая фонариком.

— Чисто! – сказал он и скрылся в темноте люка. Ольга и Артём последовали за ним, торопясь покинуть жуткие коридоры.

Наверху оказалась небольшая, размером буквально с лифтовую кабину, комната. Кроме люка в ней ничего не было. Борух открыл незапертую дверь и вышел в коридор – обычный, совершенно нормальный коридор, с деревянными дверями, весёленькими обойчиками и лампами-рожками из стекла и бронзы. Довольно миленько, если не знать, что внизу бесконечные галереи, набитые трупами тех, кто тут жил. И ведь в каждом доме, среди дверей квартир, есть вот такая же, неотличимая от прочих дверь. Дверь к люку вниз. У Артёма это в голове не укладывалось.

Осторожно ступая по скрипучей лестнице, они поднялись на второй этаж, подсвечивая ступени тусклым светодиодным фонариком-брелоком. Лестничная площадка этажа выходит в полукруглое помещение большого эркера, застеклённой дугой выходящего на площадь. Зеркальный близнец той, на которую они попали через входной репер – одна прямая, как струна улица, круглое, мощёное булыжником пространство и засыпанный гранитной крошкой круг с мраморными лавочками и чёрной колонной репера в центре. Вот только здесь вокруг реперной точки стоит целый лагерь.

Не подходя близко к стеклу, чтобы их не заметили снизу, они смотрели на происходящую внизу суету. Один внедорожник притащил на буксире другой, повреждённый – видимо тот, в который Борух метнул гранату. Сел в центре площади квадрокоптер. Пилот в центре, под прозрачным куполом, сидящих по бокам стрелков защищают боковые щиты.

— Как они протаскивают технику через реперы? – тихо спросил Артём.

— Без понятия, — ответила Ольга, — я всегда думала, это невозможно.

— Получается, они у нас могут в центре Коммуны чуть ли ни на танках выехать? – поинтересовался майор.

— Не знаю, сказала же, — резко оборвала его Ольга. — Артём, что там с репером?

Артём потянулся мысленно к камню.

— В готовности. Но нам надо быть ближе.

На площади одновременно десятка два человек. Ближайшие дома обустроили как временное жилье, туда входят и выходят люди. Одеты одинаково, у многих шлемы со стёклами – сосчитать, сколько их тут всего, никак не получается.

— Слишком много, — сказал Борух, — и это военные. Дело даже не в том, что у нас мало патронов – мы просто не успеем их потратить…

Действительно, деятельность на площади не была бестолковой штатской суетой. Организованный быт временного военного лагеря — с караулами, часовыми, огневыми точками на ключевых направлениях, деловито распоряжающимися командирами, которые выделялись среди остальных только невзрачными нашивками на рукавах, и выполняющими их команды рядовыми бойцами.

— Что будем делать? – спросил Артём.

— У меня идей нет, — ответил майор. — Силовое решение – без шансов. Положим человек пять на эффекте неожиданности, а потом они нас в фарш перемелют своими скорострелками.

— Как близко к камню мы должны быть, чтобы переместиться? – спросила Ольга.

— Ну… Метров десять хотя бы… — неуверенно ответил Артём. — Я никогда не пробовал дальше.

— А что будет, если мы при этом будем находиться не рядом, а, например, снизу?

— Не уверен, — признался Артём. — Скорее всего, окажемся на таком же расстоянии от камня в произвольном направлении. В земле не застрянем, если ты это имеешь в виду.

— Думаешь, по коридорам можно подобраться ближе? – сообразил Борух.

— Давайте хотя бы проверим, — ответила Ольга. — Если нет – будем думать дальше.

Артёму до судорог не хотелось возвращаться в заполненные мертвецами подземелья под городом, но, если опытные товарищи говорят, что другого решения нет…

 

Как выяснилось вскоре, коридоры проходили под окружающими площадь домами, образуя в плане ровный квадрат. Прохода к центру не было. Как Артём не тянулся мысленно к камню, но планшет отказывался активировать резонанс.

— Отсюда не достаю, надо ближе, — в конце концов, сдался он.

Они переглянулись и посмотрели на железные двери комнат. Это решение откладывали до последнего, но жуткие хранилища тел сориентированы перпендикулярно коридорам, а значит, половина их направлена к центру площади.

— Метров пятнадцать выигрываем… — неохотно признал Борух. — Если у задней стены…

— Старайся не смотреть, — Ольга положила руку на плечо Артёму. — Хочешь, вообще глаза закрой, я тебя доведу…

— Не надо, — с сожалением отказался он, — как-нибудь справлюсь.

Борух толкнул от себя ближайшую дверь. Она открылась буднично, без зловещего скрипа, но от этого не легче. Артём шагнул внутрь, непроизвольно задержав дыхание. Он не хотел смотреть на мертвецов, но глаза сами выхватывали детали картины – как ни странно, тела в этой комната были одеты одинаково – в белые сплошные комбинезоны с плотно прилегающими к лицу капюшонами, перчатками и чехлами для обуви. Такие используют в лабораториях, где работают с опасными веществами. Дойдя до дальней стены, Артём почти уперся лбом в шероховатый бетон и только тут понял, что не дышал все это время и судорожно вдохнул. Активировав планшет, он положил пальцы на экран, сосредоточился и аккуратно потянул структуру. Почти… Почти… Нет! Трёхмерная сетка в глубине камня чуть сдвигалась, но тут же возвращалась обратно, как будто пружиня.

— Ну? – нетерпеливо спросил Борух.

— Не дёргай его! – осадила майора Ольга.

— Чуть-чуть не хватает… — сказал Артём. — Сейчас!

Он достал из чехла УИн и максимально расфокусировал луч, превратив его в короткую лопатку, длиной десять сантиметров и шириной с ладонь. Приложив рабочий торец к бетону на уровне чуть выше свой головы, решительно провел им вниз до пола, оставив в нём глубокий квадратный штроб. Поднял инструмент вверх, приставил рядом – и снова провёл вниз. Резы слились в более широкую канаву – Артём повторял движения до тех пор, пока перед ним не появилась ниша, шириной и высотой в небольшую дверь. Он приложил УИн к её задней стенке и продолжил, углубляясь в бетон. Ни шума, ни пыли – инструмент просто уничтожал материю без всякого визуального эффекта.

— Роскошно! – потрясённо сказал Борух. — Мне бы и в голову не пришло. А батарейки хватит, чтобы докопаться до центра?

— Там акк внутри,— успокоила его Ольга. — Его до центра планеты докопаться хватит.

Копать до центра не понадобилось – на третьем или четвертом слое стенка неожиданно кончилась. За ней была не земля, как ожидал Артём, а какое-то помещение. Осветив его фонарями, они увидели прямоугольный бетонный зал, в центре которого из потолка торчит нижний торец чёрной колонны репера. Вдоль стен стоит, лежит, висит самое разнообразное оборудование – серые от пыли экраны ЭЛТ-мониторов, чёрные стрелки разнообразных приборов за тусклыми стёклами, ряды потухших лампочек над шеренгами тумблеров, лабораторные столы с клубками проводов и кучками деталей, паутина бронированных кабелей и резиновые окуляры чеготоскопов.

В середине, прямо под репером, стоит круглый подиум, ощетинившийся антеннами, объективами, датчиками и вовсе непонятными штуками – всё это направлено на черный камень. Рядом с ним, видимо, центральный пульт этого хозяйства – подковообразный, в выемке которого стоит операторское кресло. В нём, наклонившись вперёд, сидит высохший мертвец в таком же белом комбинезоне, его рука лежит на торчащем из стола рубильнике. Рядом с его рычагом светится красным глазом единственная встреченная в этом мире горящая лампочка.

— Он включил, выключил или не успел? – задал риторический вопрос Борух.

Артём подумал, что эта загадка будет преследовать его до конца жизни, но проверять, что будет, если перевести переключатель в другое положение, разумеется, не стал. Скорее всего – ничего, но вдруг? Здесь всё уже случилось, и это не переиграешь.

— Зря ковырялись, тут дверь есть, — сказала Ольга, осмотревшись. — Вошли бы в следующую комнату, прошли бы через неё.

— Что сделано, то сделано, — отмахнулся майор. — Давай, Тём, не тормози, достал меня этот срез! Сроду таких поганых мест не встречал, а я таки немного повидал Мультиверсум!

 

Артём подошел к реперу, инстинктивно стараясь встать подальше от трупа оператора, и достал планшет.

— Работает штатно, — с облегчением сказал он, — можем двигать.

— Куда мы сейчас? – спросил майор.

— В Ольгин чёрный…

— Он не чёрный, — сказал Ольга. — Это маскировка, чтобы не совались, кому не надо. Так-то там безопасно, в основном…

— В основном? – скептически спросил Борух.

— Не придирайся! И в ванной, поскользнувшись, можно шею сломать!

— А нам точно туда?

— Да, мне надёжный человек важную информацию принёс.

— Артём, а эти, — майор показал пальцем на потолок, — поймут, что мы прошли репером?

— Если у них есть оператор, то почувствует срабатывание.

— Так они за нами ломанутся, поди?

— Для этого им нужно не только знать, что мы перешли, но и знать – куда, — пояснил Артём. — Насколько я знаю, это невозможно.

— Насколько знаю я, — тоже, — подтвердила Ольга, — но в последнее время было много сюрпризов… Сколько отсюда направлений?

— Я вижу четыре, — сверился с планшетом Артём, — два зеленых, один желтый, и твой…

— Ну, если они разделятся… — задумчиво сказал Борух.

— Вряд ли у них куча операторов, да и резонанс ещё должен погаснуть, — сказала Ольга. — В любом случае, зазор по времени у нас будет. Двигай, дорогой!

Артём взялся за планшет, сдвинул метки… и под истошный крик Боруха: «Что за нахуй!» — полетел кувырком…

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.